Отец Даниил Сысоев может стать мучеником не как убитый священник, а как православный фундаменталист


Священника Даниила Сысоева хоронили в прошлый понедельник на Кунцевском кладбище. Вдруг в толпе появился невысокий молодой человек с яркой южной внешностью. Милиционеры покосились на него с подозрением, но он так живо крестился, что они быстро потеряли к нему интерес. В разговоре с Newsweek молодой человек представился Мамукой, а потом поправился: «В крещении Серафим». Курд Мамука рассказывает, что крестился в 18 лет, а через год после знакомства с Даниилом Сысоевым решил стать миссионером. Теперь Мамука-Серафим проповедует Евангелие и говорит, что его мать и сестра тоже приняли православие.

Жизнь и смерть ... православного фундаменталиста Священник Даниил Сысоев организовал целую миссионерскую школу: за два года в православие перешло почти 80 мусульман - татар, узбеков, чеченцев и дагестанцев. Потом их прятали - в частности, от их же родственников, которые могли желать новообращенным смерти. «Некоторых [обращение в православие] раздражало сильнее, чем брошюры батюшки», - уверяет православный активист Кирилл Фролов. Самая популярная версия гибели миссионера Сысоева - исламский след. «Действительно это убийство могло быть следствием крещения кого-то из мусульман», - соглашается известный православный миссионер игумен Петр (Мещеринов).

Есть, конечно, и прозаическая версия. Еще в августе отец Даниил жаловался в своем блоге на московских чиновников, которые пытались отнять приходскую землю. И призывал «прекратить злоупотребления, совершаемые под предлогом борьбы за природу, под которыми зачастую скрываются обычные проявления коррупции или даже антихристианские демарши». Политолог Станислав Белковский утверждает, что у священнослужителя был конфликт с одной крупной компанией, чувствительно близкой к правительству Москвы.

И все-таки самая обсуждаемая запись в блоге Даниила Сысоева датирована 9 октября: «Вы будете смеяться, но мусульмане опять пообещали меня убить… Уже 14-й раз. Я уже привык, а то раньше это напрягало. А так Бог не выдаст, ислам не съест».

Следствие пока отрабатывает все версии. Но речь идет не о простом уголовном деле об убийстве. Смерть отца Даниила стала частью большой политики и межрелигиозных отношений. И самый большой урон может понести авторитет православной миссии. Нападки на мусульман были далеко не главным содержанием проповедей священника. Но есть опасность, что он станет героем-мучеником - не потому, что его убили в храме во время службы, а потому, что он иногда позволял себе оскорбительные высказывания в адрес мусульман.

Недаром националистические организации ДПНИ и Славянский союз объявили, что выплатят по 100 000 рублей за информацию о вероятных убийцах. Но даже там понимают, что это игра с огнем. Один из лидеров ДПНИ Владимир Тор заявил Newsweek, что это убийство могло быть и политической провокацией с целью натравить православных на мусульман. Сысоев, сам наполовину татарин, в спорах о вере был горяч и честен, но часто забывал о терпимости к представителям других религий. «По-человечески у него были перегибы и перекосы, он оступался и ошибался, но он не ошибался в главном, его жизнь была полностью посвящена ЕМУ», - написала на сайте миссионерской школы вдова священника.

«Я бы хотел, чтобы отец Даниил был прославлен как мученик, но я бы не хотел, чтобы были канонизированы методы его полемики и миссии», - говорит известный проповедник дьякон Андрей Кураев. Православные миссионеры должны понять, говорит он, что путь задирания и обличения оппонента - это путь тупиковый. «Человек, который хочет быть миссионером, не имеет права давать ернические и негативные отзывы о тех людях, к которым он обращается публично», - продолжает отец Андрей. Он напоминает, что Даниил Сысоев часто повторял фразу «Ислам не съест».

Но похороны священника показали: есть опасность, что у этой риторики отца Даниила появятся последователи. Публика собралась на похоронах разношерстная: семинаристы, седые печальные монахи, участники Русских маршей. Казак в кубанке, сапогах и портупее интересовался, как пройти в храм и поставить свечку. В двадцати метрах впереди него в окружении соратников крестился и клал поясные поклоны экс-лидер ДПНИ Александр Белов. Пенсионерки смахивали слезы, а под телекамеры давали волю эмоциям. «Выгнать из Москвы всех нехристей! - кричала старушка в вязаном берете. - Лужков сказал, что в каждом районе по мечети построят. А кто там сидит? Там ваххабиты».

Многие ждали чуда, говорили, что Даниил принял мученическую смерть и в будущем может быть канонизирован. Молодой парень поднес к гробу ребенка в голубом комбинезоне, чтобы малыш поцеловал руку с зажатым крестом. Когда гроб поставили в катафалк, серебристый микроавтобус окружила толпа. К запыленной дверце машины прикладывались, как к святыне - целовали и гладили руками.

Но взгляды отца Даниила были более разносторонними, чем одно противостояние исламу. Сысоев был максималистом. Он принадлежал к известному типу русской религиозности, который совмещает проповедь христианского смирения и любви с непримиримостью ко всему, что не относится к православию. Себя он называл уранополитом - гражданином Царствия Небесного. Он был христианским анархистом: проповедовал верховенство христианских ценностей над государственными и национальными. И поэтому не был националистом. Наоборот, ему казалось, что любое разделение - и политическое, и этническое - возможно преодолеть через христианство.

Но синонимом подлинного христианства для него было одно православие. Поэтому из своего единства он исключал не только мусульман, но и католиков и протестантов. Своих противников он уважал не за содержание их взглядов, а за их силу и напор. И даже вступал в полемику с собственным церковным начальством, которое всегда предъявляло католикам упреки в прозелитизме, то есть в проповеди на чужой канонической территории.

Почему им не быть прозелитами, если они уверены, что должны проповедовать свое христианство, удивлялся отец Даниил и добавлял: нужно быть активнее, нужен и православный прозелитизм. В этом смысле Даниил Сысоев был белой вороной среди православного большинства, которое предпочитает не выходить за пределы церковной ограды и тихо ждать на скамеечке в притворе, печалуясь о падении нравов в бушующем мире.

Паствы и прихода ему было мало. Отец Даниил открыл миссионерскую школу, и два десятка подготовленных «уличных проповедников» шли в народ. Миссионеры ходили на встречи адвентистов и баптистов, заводили богословские споры возле халяльных магазинов, раздавали православные листовки торговцам на рынках.

Весной этого года священник Даниил Сысоев и его миссионеры пришли на стройплощадку Москва-Сити. «Нас было человек 15, мы разбились на двойки-тройки и пошли по вагончикам говорить о вере с рабочими-турками», - рассказывает Newsweek Кирилл Фролов. Миссионеров не выгнали и не побили. Сварщики, каменщики и штукатуры с жаром вступили в богословский диспут. «Это удивительно, многие даже школу не закончили, а Коран толкуют лучше, чем наши прихожане знают Евангелие», - удивляется Фролов.

«Отец Даниил говорил нам, что миссионера ждут испытания. Говорил, что важно внутреннее горение, и оно у него было», - говорит семинарист Дмитрий Пурис. Оппоненты упрекали Сысоева в том, что он не горел, а разжигал межрелигиозную рознь и так и остался во временах Средневековья. Но в числе врагов Даниила Сысоева были не только исламские фундаменталисты. Он был православным Савонаролой, проповедником-обличителем, и претензии к нему были и у националистов, и у сталинистов.

Жаловались на священника и протестанты, и старообрядцы. Но особо напряженные отношения у Сысоева все-таки сложились с мусульманами. В октябре 2007 года сопредседатель Совета муфтиев России Нафигулла Аширов грозился подать на священника в суд за книгу «Брак с мусульманином» и называл его православным Салманом Рушди. Писателя Рушди приговорили к смертной казни в Иране за оскорбление ислама. В патриархии «крестовые походы» Сысоева не поддерживали, но смотрели на них сквозь пальцы.

Ученики отца Даниила, которые занималась в миссионерском центре, подтвердили Newswеek, что на занятиях «разбирали текст Корана по косточкам», чтобы «говорить с мусульманами на одном языке». «Мы анализировали, искали противоречия в тексте, но волю эмоциям не давали», - уверяют ученики.

Приехал проститься с простым иереем и патриарх Кирилл. Для него, как и для многих в церкви, важно было то, что убит священник. Патриарх произнес короткую речь. Он обошелся без резких заявлений и только два раза повторил любимую цитату отца Даниила из слова Тертуллиана «Кровь мучеников - семя христианства». Уже после похорон патриарх предложил издавать «литературу для трудовых мигрантов, относящихся к другим этнокультурным группам». Он поддержал, пожалуй, наиболее безобидную из всех идей отца Даниила.

Теги: