Всем известно выражение, что человек создан для счастья, как птица для полета. Однако эта вроде бы благая мысль вывернулась наизнанку — и не в XXI веке, как можно было бы подумать, а гораздо раньше. Философские труды Томаса Гоббса, беспринципный эксперимент Джона Б. Уотсона над девятимесячным мальчиком, маркетинговые исследования и нововведения привели к тому, что счастье стало тем, за чем нужно гнаться — без передышки и без права на отрицательные эмоции. Но оправдан ли этот марафон? Как такой забег, длиною в жизнь, привел к тому, что наша культура в принципе стала поощрять не искренние переживания, а перформативное счастье, манифестируемое в соцсетях? В чем больше потенциала для человека — эпикурейской концепции счастья как отсутствия боли или растиражированной идее счастья как избытка благополучия? И может ли умение взаимодействовать с нашими отрицательными эмоциями сделать нас счастливее, чем стремление к счастью само по себе? Разбираемся.

Продолжение см. тут

Теги: