Я убежден, что церковь сегодня переживает критический момент в своей жизни. Мир вокруг нас проходит через невероятные и фундаментальные изменения. В одних местах расширяется культурное разнообразие, в других накаляется борьба за этническую чистоту. Экономики становятся все более взаимосвязанными, и изменяются. Обратите хотя бы внимание на рыночные экономики в России и восточной Европе, а также на быстрое развитие технологий в Соединенных Штатах и преображение корпоративного мира. Демократизация распространяется по всему миру. Социальные изменения идут с нарастающей скоростью.
В то же время растет спрос на непреходящую и соответствующую нашему времени, духовность. Как церковь может выжить в таком переменчивом мире? Могут ли иерархические структуры власти принять новые модели организации и управления? Сможет ли язык религий и обрядов развиться в новые формы, освоив новое понимание мира, и новый взгляд на него? Сможет ли церковь, обрести новый взгляд на человечество, основанное на христианских ценностях мира и справедливости? Или она так и останется бастионом нерушимой традиции?
Факторы глобальной трансформации сознания
Мир действительно переживает глобальное изменение сознания, глубинные изменения в мышлении, как на индивидуальном, так и на коллективном уровне.
С моей точки зрения, существует шесть ключевых факторов, которые влияют на глобальную трансформацию сознания: революция в коммуникациях, глобализация экономики, растущее осознание деградации окружающей среды, демографические изменения, угроза войн и приход новой науки.
Рассмотрим следующие явления.
1) Телефоны, факсы и электронная почта уже давно стали распространенным явлением. Вспомните, как показывали войну в Персидском заливе в 1991. Руководитель компании, сидя в одном городе, может управлять ей, расположенной за сотни километров, используя свой ноутбук. Масса людей даже не появляется в офисах, работая на дому.
2) Целые отрасли промышленности переехали в страны, где зарплата ниже, а трудовое и природоохранное законодательство слабее, чем в нашей стране. Капитал рыщет по всему миру в поисках наиболее выгодных для вложения мест, причем может это сделать почти мгновенно. Так финансовый кризис в Юго-Восточной Азии бьет и по экономике Соединенных Штатов.
3) Деградация природы больше не является чьим-то частным, локальным делом, а является глобальной проблемой. Политические границы в этом плане ничего не значат. Кислотные дожди, вызванные фабриками в Канаде или на Среднем Западе, отравляют озера возле Нью-Йорка. Радиоактивные осадки из Чернобыля выпадают в Финляндии. Экологические проблемы стали глобальными. И рак стал главной болезнью уже не только в развитых странах Запада.
4) Рост населения в последние 100 лет поражает воображение. Сегодня в мире живет больше людей, чем жило с начала времен. Больше половины мирового населения это молодежь до 20-ти лет. Большинство населения живет в недоразвитых странах, Индии, Китае или на дальнем Востоке. Им остро не хватает ресурсов. В отличие от них, Соединенные Штаты, при населении, составляющем 6% от мирового, потребляют 40% его ресурсов. В тоже время, продолжительность жизни в развитых странах и в странах Третьего мира резко различается.
5) Разрушительная власть атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки, поразила воображение людей. Снимки нашей планеты, полученные из космоса, глубоко проникли в нашу коллективную психику. Мы поняли, как прекрасна наша земля, и как сильно мы зависим от ее благополучия. Снимки взрывающихся водородных бомб напомнили нам, насколько хрупкой может оказаться наша жизнь. И сегодня всех нас пугает перспектива применения террористами ядерного оружия против мирного населения.
6) Влияние науки на нашу жизнь в последние 50 лет коснулось и нашего мышления. Ньютоновскую модель механической Вселенной, на которой выросло большинство из нас, сменила модель квантовая. Мы верили в порядок и предсказуемость. Сегодня порядок сменил хаос. Вместо предсказуемости мы имеем непредсказуемость. Мы знаем, что Вселенная расширяется, и все ее уголки постоянно меняются, пульсируют, дышат энергией и богаты возможностями. Каждая вещь связана со всеми остальными: наблюдатель – с объектом наблюдения, Земля – с Солнцем, протон – с нейтроном, и эти отношения постоянно меняются. Покой – это иллюзия.
Нельзя недооценивать и влияние этих изменений на наше сознание. С механистической точки зрения на мир, люди это взаимозаменяемые субъекты. Что мы знаем сегодня – это что в мире не найти двух одинаковых людей. А кроме этого, весь мир бескрайне разнообразен и постоянно обновляется.
Это новое сознание зародилось с представлением о взаимозависимости мира, в котором люди скрытым образом связаны друг с другом, нравится нам это или нет, и все мы зависимы от природы, которая дала нам жизнь.
Мне бы хотелось, чтобы церковь обладала голосом, формирующим мировое сознание, и я полагаю, что церковь должна измениться, чтобы оставаться жизнеутверждающей силой, формирующей наше будущее.
Необходимость демократизации церкви
Церковь должна принимать участие в мировых делах, поскольку обладает глубокими корнями, однако при этом она должна понимать происходящее и быть хорошо информирована.
Чтобы сделать это, ее клир и прихожане должны выйти за пределы устаревших церковных представлений и спокойно обсудить и разработать новое представление о мире и роли в нем церкви как преобразующей, творческой силы.
Я также убежден, что иерархическая структура управления церковью должна измениться в более демократическую. Церковная власть, которая традиционно находится в руках клира, удовлетворяя его потребности в первую очередь, должна быть разделена и с рядовыми членами церкви, которые отнюдь не просто «помощники» церковников.
Управление церковью это общее дело и общая ответственность всех членов религиозной общины.
Наконец, сам язык богослужения должен включать и более современные понятия, понятные и для огромной массы внецерковного населения, и в первую очередь молодежи, которая еще не обладает устоявшимся взглядом на мир.
Эти меры во многом пересекаются и их нельзя четко разделить. Я не верю, что церковь может просто выбрать только некоторые из них. Другими словами, церковь не может изменить свой взгляд на мир, если не изменит свою иерархическую структуру. И она не может стать более демократической, не уменьшив власть клириков. Пока она не оставит свой древний язык и образы, она не обретет современный взгляд на мир. Слова, символы, образы слишком часто теряют свою силу убеждения, если они закостенели, и не соответствуют быстро меняющемуся миру. Творчество, чувство и цель часто оказываются погребенными под устаревшим языком.
Силу Бога в преображении мира мы видим в самом христианском мифе о воскрешении Христа. Иисус с готовностью пожертвовал собой, подчинившись силе, которая больше его самого. Его власть пришла из его глубокой сосредоточенности. Иисус в своей жизни и смерти представляет собой власть и силу, пришедшую не из этого мира. Так, как христиане, мы понимаем власть и силу иначе, чем их понимает западный мир. В тоже время, наш корпоративный мир обладает вполне привычными представлениями об этих вещах.
Моя собственная епископальная церковь, как и многие другие церкви, построена сверху вниз, и возглавляется епископом. На уровне прихода, власть принадлежит ректору или старшему пастору. Так во многих ситуациях решающий голос и право судить принадлежит одному человеку. Церковная конгрегация привычно поддерживает такое положение дел. Однако такое устройство церкви, на мой взгляд, мешает осознать нашу глубокую взаимосвязь как членов церкви, и просто реализует устаревшее представление об иерархической структуре и ожидания, связанные с ней.
Эта структура совершенно несовместима с демократическими идеями, распространившимися по всему миру, а также с практиками хорошего управления, не говоря уже о роли и ответственности прихожан как «церковного служения всех верующих».
Помимо того, это ведет к «выгоранию» клира и углубляет нездоровую и бессильную взаимозависимость между церковниками и прихожанами. Нам нужно подумать над новыми моделями организации, которые не выстроены вокруг ректора или епископа, и которые поддерживают и усиливают роль клириков как духовных лидеров церкви, призывающих всех своих прихожан к новому пониманию церковной дисциплины.
Проблема персонала и языка
Помимо структуры церкви, есть и проблема персонала. В церковном клире доминируют белые, гетеросексуальные, женатые мужчины. Среди церковных лидеров мало женщин и мало гомосексуальных мужчин. Если же церковь не приветствует и не развивает свое внутреннее разнообразие, то она не может и должным образом говорить с миром, в котором все это разнообразие есть. Как можно учить справедливости, и не придерживаться ее внутри церкви?
Многое из религиозного языка отражает умонастроения прошлого. Например, Никейский символ веры использует образы неба и земли, бытовавшие в 4-м веке. Эти образы неубедительны для поколения, знающего о том, что над землей есть бескрайние пространства космоса с планетами и звездами, куда мы запускаем космические корабли и спутники связи. Живя в эпоху феминизма, семей с одним родителем, в эпоху безотцовщины, ссылки на бога как на «Отца» для многих мало что значат. Кроме этого, постоянное повторение старых формул в церковной службе принижает значение истины и стремление к ней.
Церковные гимны, изображающие войны и сражения противоречат идеям ненасилия. Упоминания мужчин или «нас и всех мужчин», вместо упоминания человечества и «всех людей» задевают тех, кого долгое время игнорировали в обществе, где доминируют мужчины. Мои дети, обе дочери, одной уже за двадцать, а вторая еще подросток, не идут в церковь потому, что они не видят соответствия языка литургии своей повседневной жизни.
Язык – это штука живая и развивающаяся вместе с окружающим миром, они быстро меняются. Слова возникают и меняют значение, это обычное дело. Компьютерные технологии и Интернет создали тысячи слов – гигабайт, девайс, гаджет, «прогуглить», «скачать», и масса других. Они также изменили значение слов старых. Например, «мышка» чаще всего означает вовсе не грызуна!
Новое понимание нашего мира требует и современных слов, отражающих это понимание. Застойный язык мертв, поскольку он использует то, что больше никто не видит. Например, многие ли из нас знают значение слова «антимакассар»? Это часть одежды, легкая накидка на спину и плечи, чтобы она впитывала масло, которым смазывали волосы мужчины. Это масло называлось макассарским. Сегодня оно уже не используется. Слово антимакассар описывает то, что больше не существует. Я убежден, что организация, которая описывает основу своей жизни, используя мертвый язык, не имеет жизненной силы. Застревая на отжившем языке и древних образах, церковь становится клубом любителей древности.
Вацлав Гавел однажды заметил: «Многие вещи показывают, что сейчас – переходной период, когда одни вещи устаревают, а другие – мучительно рождаются. Это похоже на то, как что-то иссыхает, осыпается и разваливается, а другое – поднимается среди руин, оставаясь трудно различимым».
По мнению Гавела, «Лишь новое духовное видение – космическое по своим измерениям и глобальное по масштабу, может спасти цивилизацию».
Поздний Уиллс Хармон, экс-президент Института Ноэтической Науки и создатель Мировой Академии Бизнеса, сети деловых людей, убежденных, что бизнес играет положительную роль в развитии мира, сказал так: «растет понимание того, что нынешняя глобальная система не работает. Она не работает ни для массы людей, оказавшихся на обочине жизни в так называемых «развивающихся» странах, ни для бездомных в «развитых» странах, ни для природы, ни для самой планеты. Она не работает на будущие поколения: в долгосрочной перспективе она несостоятельна». Этот пессимистический взгляд близок многим из нас, однако это не значит, что все так и должно произойти. Я считаю это скорее призывом к обновлению.
Это призывает нас жить нашей верой в сегодняшнем мире. Иисус был реформатором, преобразователем людей и учреждений. Нам нужно делать то же самое. Церковь это не просто общественный клуб, занимающийся полезными делами. Глаза церкви должны быть открыты, чтобы видеть несправедливость и бедность, голод и унижение, царящие по всему миру. Мы должны делать больше, чем просто сознавать растущий разрыв между богатыми и бедными, как в нашей стране, так и за рубежом.
Что значит быть христианином в 21-м веке?
Нам стоит основательно подумать над тем, что значит быть христианином в 21-м веке, и каким должно быть наше поведение и наши ответы на вопросы современности. Мы должны критически рассмотреть учение Христа, насколько оно соответствует сегодняшнему дню, и что нужно сделать, чтобы это учение стало более значимой частью нашей жизни. Мы должны обогатить нашу веру сотрудничеством с другими религиями в атмосфере взаимного уважения и взаимного обучения.
Нам следует определить и взять на себя ту ответственность, которую мы можем нести как верующие и как религиозная община, участвуя в местной общественной жизни и в мировых делах. И мы также должны подумать, как использовать наши индивидуальные и коллективные финансовые ресурсы для работы по преобразованию нашего мира.
Церкви необходимо участвовать в глубинных преобразованиях нашего мира, и обрести новое сознание. А начать она может с реформирования своего устройства и языка.
Как христиане, мы верим в живого и вечного Бога, творца всего сущего, который сотворил этот мир, и продолжает творить его, поддерживать и обновлять все живое. Как созданные им существа, мы и все человечество призваны участвовать в со-творении вместе с Богом, в процессе обновления и его воз-обновления.
Через Христа человечество обрело проблеск сострадания и любви Бога к этому миру. И главный труд, и цель церкви должны состоять в побуждении ее членов стать со-творцами и союзниками Порождающей и Обновляющей Силы Вселенной, стремящейся преобразовать мир в место ненасилия, справедливости и сострадания – в мир дружественный ко всем его обитателям.
Церковь является важной частью моей жизни, моей веры и жизненного пути. Это место, где я обрел множество друзей и попутчиков. В своих лучших проявлениях она может быть жизнеутверждающей, вдохновляющей и пророческой. И я хочу, чтобы церковь вступала в 21-й век именно с лучшим, что есть в ней.
Перевод А.Маклакова.
Теги:
dutchak1 написал: