О поэзии, восточных и западных христианских традициях, святых Киевской Духовной Академии и многом другом, — рассказал митрополит Антоний (Паканич) в интервью редакции портала «Православая жизнь»

Ваше Высокопреосвященство, в новом статусе Вам предстоит разрешить круг новых вопросов. Каковы они?

Сразу хочу пояснить, что после возведения в сан митрополита мои обязанности остались прежними. Я, как и ранее, выполняю поручения Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира и Священного Синода Украинской Православной Церкви. Как Управляющий делами УПЦ я действую в рамках Устава нашей Церкви, круг моих полномочий как ректора киевских духовных школ ясно очерчен Уставом Киевской Духовной Академии и Семинарии. Так что ничего не изменилось. Возведение в сан митрополита — это, прежде всего, проявление особого доверия со стороны Предстоятеля нашей Церкви. Пользуясь случаем, я хочу ещё и ещё раз выразить свою сыновнюю благодарность за духовную поддержку и попечение, которые оказывает мне Его Блаженство. Так что, если круг моих обязанностей и расширился, то лишь в том отношении, что теперь я чувствую, что должен усилить свои молитвы за здоровье нашего Предстоятеля, любящего отца многомиллионной украинской православной паствы.

10 лет назад вышел альбом «Пушкин и митрополит Филарет (Дроздов)». В тематической выставке, посвящённой взаимоотношениям поэта и владыки, указано имя заведующего Церковно-археологическим кабинетом и библиотекой Московской Духовной Академии и Семинарии – игумен Антоний (Паканич). Участием в этом культурологическом проекте Вы словно предсказали своё избрание митрополитом. С кем из современных поэтов Вы дружны?

Во второй половине 90-х годов, когда я занимал должность заведующего Церковно-археологическим кабинетом Московской Духовной Академии, впервые появилась возможность совместного проведения выставок экспонатов ЦАКа (а это в то время был единственный церковный музей) и государственных музеев. В рамках развития такого сотрудничества в Государственном музее им. А. С. Пушкина состоялась выставка, посвящённая святителю Филарету (Дроздову) и А. С. Пушкину, где были представлены вместе экспонаты из Церковно-археологического кабинета Московской Духовной Академии и государственных музеев, архивов, библиотек Москвы и Петербурга. 

 
Рассматривая творческое наследие А. С. Пушкина, невозможно обойти стороной личность великого иерарха Православной Церкви митрополита Филарета (Дроздова). Святитель Филарет для меня — одна из самых ярких фигур  всей истории РПЦ. Он соединил в себе глубокую веру, аскетизм, образованность, мудрость, решительность, преданность святоотеческому преданию и открытость перед проблемами современного ему общества. В ЦАКе МДА хранилось и хранится много портретов митрополита Филарета, его облачение, письма, книги. Особым почитателем святителя был Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий (Симанский), который и передал эти реликвии в церковный музей.
Вопрос взаимоотношений поэта и священнослужителя очень интересен, потому что поэту дается нечто от пророка. Творческие люди живут немножко в другой плоскости, и поэтому зачастую особенно остро чувствуют некоторые моменты развития общества, самого бытия. Например, Владимир Высоцкий, будучи в советское время не только не церковным, но, даже скорее всего, неверующим человеком, по-особенному ощущал ценности жизни и даже Бога. Слова его песни «купола в России кроют чистым золотом, чтобы чаще Господь замечал…» звучали как духовный гимн, поражали своей глубиной и смелостью.    
Я люблю читать стихи, но в основном отдаю предпочтение классике: Ф.И. Тютчев, Н.А. Некрасов, Л. Украинка, А. Ахматова, М.И. Цветаева и ряд других. Убеждён, что поэзия – это не просто дело вкуса. Поэзия – это состояние души. Каждое произведение соответствует тому, что сейчас чувствуешь в своём сердце. Сегодня это может быть классика, завтра — современная поэзия, которая тоже станет классикой, по крайней мере, часть из неё. Классика умиротворяет. Она вечна, фундаментальна, даёт почву для раздумий и внутренних переживаний. Современная поэзия характеризуется поиском новых форм передачи внутреннего опыта, вербализации понятий, которые мы ощущаем, но часто нам не хватает слов, чтобы их объяснить. Кроме того, в этом лихорадочном поиске старые и, может, уже приевшиеся понятия обретают своё новое звучание. Поэзию можно назвать шестым чувством, через которое творческому человеку открывается изнанка всех вещей. Главное направлять этот дар в благое русло, чтобы он служил прославлению Творца, чтобы, умножая таланты, подаренные Богом, человек возрастал сам и преображал землю. Как сказал великий кинорежиссёр Андрей Тарковский: «Художники существуют только потому, что мир несовершенен».


Мне посчастливилось быть знакомым и общаться со многими представителями современного изобразительного искусства, писателями, композиторами, режиссёрами и актерами. К примеру, ещё во время моего обучения в МДА я близко общался с писателем Владимиром Николаевичем Крупиным, с которым часто встречаюсь и сейчас на церемонии вручения Патриаршей Литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, где мы входим в совет попечителей. Общение с творческой интеллигенцией всегда было очень важным для меня. Это чуткие люди, с тонкой душевной организацией, которые по-особенному чувствуют мир и искренне пытаются изменить его к лучшему. Опыт подобного общения неоднократно помогал мне и самому по-творчески осмысливать многие явления жизни. Думаю, не будет преувеличением сказать, что каждый творческий человек приносит в наш мир краски и ощущение гармонии.

Вы как-то верно заметили, что католичество излишне рационально. В чём это излишество? Что из Западной христианской традиции Вы бы позаимствовали для Православия? От чего бы отказались категорически? Что бы предложили «на экспорт»?

Поисками ответов на поставленные Вами вопросы занималось не одно поколение как восточных, так и западных богословов. Сравнительное изучение путей развития христианской традиции на Востоке и Западе — это важнейшее направление в богословской науке, которое и сегодня сохраняет актуальность. Общепризнано, что в целом западное христианство, выросшее на фундаменте древне-римской цивилизации, унаследовало и особую латинскую рационалистичность. Это проявилось в самом характере западного богословствования, в типичном для Запада тяготении к ясным и чётким ответам на все возникающие богословские проблемы. А вот на христианском Востоке богословие развивалось под определяющим влиянием древнегреческой философии. Восточные отцы Церкви особо подчеркивали ту мысль, что знание о Боге, или, точнее, знание Бога, опыт богообщения невозможно полностью втиснуть в человеческие слова, в человеческую логику. Поэтому в восточном богословии мы видим больше созерцательности, мистичности. Уже в эпоху Вселенских Соборов на Западе не всегда понимали суть богословских споров, которые волновали Восток. А Востоку в последующие века были совершенно чужды многие богословские доктрины, родившиеся на Западе: например, учение о чистилище и индульгенциях, специфические представления о церковных таинствах и так далее. Но всё же восточная и западная христианские традиции никогда не были полностью изолированы друг от друга. Например, та модель систематического богословского образования, которая была выработана на Западе, оказала решающее влияние и на православные богословские школы. Кстати, одним из наиболее ярких примеров взаимопроникновения восточной и западной христианских традиций можно считать Киево-Могилянскую академию. Именно здесь в XVII-XVIII вв. была предпринята попытка творческого синтеза восточного и западного богословия. Нельзя сказать, чтобы этот опыт был во всём положительным. Однако школьное богословие, родившееся в Киеве, вплоть до сегодняшнего дня продолжает оказывать влияние на православные богословские школы не только в Украине, но и далеко за её пределами. Этот творческий взаимообмен между христианским Востоком и Западом продолжался в Киеве и в XIX – начале ХХ вв. Ведь именно Киевская Духовная Академия занималась переводом на русский язык творений отцов Западной Церкви. Сделанные тогда переводы Августина, Тертуллиана, Киприана Карфагенского, Лактанция, Арнобия и по сей день не утратили своего значения.


Как свидетельствует история, из западной богословской традиции мы обычно заимствовали особую строгость, или, точнее, систематичность мышления. Ведь она очень удобна для решения образовательных задач. При этом восточное богословие сумело избежать крайностей средневековой схоластики. Ну а Запад, как показывает опыт ХХ в., с особым интересом относится к восточной аскетической и литургической традиции. Восточное богословие в последние десятилетия активно изучается на Западе. Римско-Католическая Церковь на Втором Ватиканском соборе официально признала, что предание Восточной Церкви является неотъемлемой частью апостольской традиции. Так что взаимообмен между христианским Востоком и Западом, несмотря на все трудности, возникавшие и возникающие во взаимоотношениях между нами, продолжается.

Вот уже более пяти лет Вы является ректором Киевских духовных школ. На иконе «Собор святых Киевской Духовной Академии», освящённой в день памяти св. преп. Нестора Летописца — 20-летия возрождения духовной академии в Киеве, нет пока лика святой мученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны, избранной почётным членом Киевской Духовной Академии 4 сентября 1914 г. Почему?

 
Благодарю за интересный вопрос. Он даёт возможность пояснить, зачем вообще было учреждено празднование в честь Собора святых Киевской Духовной Академии и как осуществлялась работа по написанию иконы, которую Вы упомянули. Обычно Соборные празднования учреждаются в честь святых, которых объединяет либо место их подвига, либо место их рождения. Например, существуют Соборы в честь святых Волынской земли, в честь Карпаторусских святых, преподобных Киево-Печерских, преподобных Глинских и так далее. Есть также Соборные памяти в честь святых, которых объединяет характер их подвига. Тут наиболее ярким примером может служить Собор новомучеников и исповедников ХХ в. А вот Собор святых Киевской Духовной Академии не подходит ни под одно из этих определений. В этом Соборе мы празднуем память святых, которые вышли из одной школы. Это святые, воспитание которых тесно связано с киевской духовно-образовательной традицией. Вот, например, в светских ВУЗах принято гордиться достижениями своих выпускников. Наверное, в каждом университете на почётном месте можно увидеть портреты тех выпускников, которые сделали весомый вклад в развитие науки и культуры, которые получили престижные международные премии, которые стали героями своей страны и так далее. А для духовной школы главная её визитная карточка — это те святые, которых она воспитала. Ведь задача духовной школы — сохранять и передавать новым поколениям опыт церковной жизни, опыт жизни во Христе. А в чём состоит вершина жизни во Христе? Ну, конечно же, в святости. Потому икона Собора святых Киевской Академии — это, прежде всего, свидетельство того, насколько успешно в течение столетий наша школа выполняла свою задачу. И если из стен Киевской академии вышли столь почитаемые святые, как святители Димитрий Ростовский, Иоасаф Белгородский, Феофан Затворник, священномученик Владимир Богоявленский, преподобный Паисий Величковский и многие другие, значит наша школа не зря прилагала усилия по обучению и воспитанию многих поколений служителей Церкви Христовой. Поэтому, когда мы работали над эскизом иконы, то стремились выявить и изобразить на ней, прежде всего, выпускников и преподавателей нашей школы, прославленных в лике святых. На сегодняшний день мы знаем уже около пятидесяти имён таких святых.  


Что же касается почетных членов Академии, то, как гласил дореволюционный Устав духовных академий, это звание присваивалось лицам, известным «покровительством духовному просвещению или прославившимся своими заслугами перед Святой Церковью и учёными трудами». Так что присваивая звание почётного члена, Академия фактически признавала особое значение для Православной Церкви трудов тех или иных лиц.


История избрания в почётные члены КДА святой преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны по-своему интересна. Кстати, она была избрана в почётные члены КДА не в сентябре, как Вы сказали, а в июне 1914 г. Совет КДА заседал 6, 11 и 14 июня 1914 г., и в один из этих дней как раз и обсуждался вопрос об избрании новых почётных членов КДА. Ректор Академии епископ Иннокентий (Ястребов) предложил Совету избрать в почётные члены великую книгиню Елисавету Феодоровну, «своими христианскими подвигами, исполненными Евангельской любви и самопожертвования, стяжавшую в среде православного русского народа высокое благодарственно-благоговейное почитание». Совет поддержал эту инициативу. Однако право окончательного утверждения в звании почётных членов принадлежало Святейшему Синоду. Поэтому Киевский митрополит Флавиан обратился в Синод с просьбой об утверждении принятого в КДА решения. Видимо, по той причине, что речь шла о великой княгине, то есть о члене императорской фамилии, Синод не дерзнул принять такое решение без ведома императора. 30 июня 1914 г. члены Синода попросили обер-прокурора испросить соизволения на утверждение принятого в Киеве решения лично у императора Николая II. И вот, как раз 4 сентября 1914 г. в Царском Селе император Николай II окончательно утвердил великую княгиню Елисавету в звании почётного члена КДА. Об этом тут же было сообщено в Киев, и уже 16 сентября Совет КДА постановил изготовить диплом почётного члена Академии для великой княгини Елисаветы Феодоровны.


Так что избрание великой княгини в почетные члены КДА означало признание академической корпорацией её особых заслуг перед Церковью. Академия лишь присоединилась к тому почитанию, которым уже при жизни была окружена святая Елисавета. И мне кажется, что было бы неправильно и даже нескромно изображать преподобномученицу Елисавету на иконе академических святых. Как в 1914 г., так и сейчас КДА не дерзает претендовать на то, что она была причастна к воспитанию этой святой. Дело обстоит как раз наоборот, Академия благоговейно приклоняется перед её подвигом, но никак не стремится этот подвиг «приватизировать». Кстати, по этой же причине мы не стали изображать на иконе Собора святых КДА и других её почетных членов. А ведь среди них были, например, и такие почитаемые подвижники как святитель Макарий Невский или святой праведный Иоанн Кронштадтский. Конечно, все они почитаются нашими студентами и преподавателями, но называть их «святыми Киевской академии» мы всё же не дерзаем.

Рravlife.org

Теги: