Последние 2 года мы все стали свидетелями шокирующей метаморфозы некогда ведущего миссионера Московского Патриархата протодиакона Андрея Кураева. Да, видимо, «бытие» если не определяет, то, как минимум, влияет на «сознание». К сожалению, в т.ч. и на доктринальное сознание. Когда этот человек был тем, кем хотел быть «в системе», он многого «не замечал» и играл «по установленным правилам». Но одно дело – критиковать людей, другое дело – ниспровергать (или точнее – пытаться ниспровергнуть путем высказывания сомнений) доктринальные основы Церкви. Меня многое шокирует в его поведении в последние годы (еще с «байкерских катаний» с нагими девахами). Самое главное, что светские СМИ не принимают критику на его поведение. Он – герой всех светских СМИ. Но последний «доктринальный выплеск» даже меня немного ввел в ступор. Итак, протодиакон усомнился в действительности Таинств, совершаемых руками тех священников, которые находятся в состоянии смертных грехов и по канонам не должны быть священниками. Вот его высказывания:

«Богословский вопрос остается открытым: что держит в руках вот тот дядя по центру, ценитель и покровитель красивых юношей – Тело Христа или просто хлебушек?» [1] .

Кураев высказался даже на «Эхо Москвы» [2], дав своему оппоненту Соколову (который, между прочим, очень внятно и правильно определил феномен кураевской болячки – донатизм) пинка репликой «он не богослов». Так вот, я – и богослов, и священник (в отличие от Кураева), имею власть священнодействовать Таинства, а потому имею больше прав и оснований говорить об этом вопросе, чем протодиакон.

В сущности ведь затронутая тема весьма важна! Она ведь касается не только локального вопроса «иерархи-содомиты», но и в целом – вопроса о недостойном священнике: как влияете его недостоинство на его сакраментальное служение? Парадоксально, но, говоря о «бомбах, заложенных Лениным под Россию», Кураев тут же сам закладывает бомбу под Церковь. Россию «спасает», а Церковь минирует! Отдает ли он себе отчет, что его слова (при его то рейтинге) могут оказаться именно той самой бомбой, заложенной на несколько если не веков, то десятилетий под зданием Русской Церкви?
Кураев активно муссирует эту тему именно в блогосфере, т.е. не на реальном богословском уровне, не в круге богословов, а, да простят мне читатели мою резкость, «на плебейском уровне», т.е.будоражит толпу [3].

Итак, я вынужден дать богословский ответ, который я тематически разделю на четыре части:

1. Для начала я дам комментарий к тем текстам, которые Кураев привел в своем блоге в качестве «возражения» Соколову [4].
2. Затем приведу четкие и однозначные свидетельства Священного Писания и Церковного Учительства о независимости сакраментального служения Священства от личного благочестия священника.
3. Укажу на богословские ошибки в мышлении (а точнее – на пробелы в богословском образовании Кураева в этой, конкретной, области, именуемой «Сакраментология») [5].
4. Отвечу на ряд возникающих вопросов.

* * *

ЧАСТЬ 1.
Итак, протодиакон приводит следующие тексты, якобы оправдывающие его позицию:
I:1. Послание преп. Симеона Нового Богослова об исповеди.

1.Послание касается пастырской целесообразности и спасительности (для служителя) совершаемого им Таинства. Но нигде не поставлена под сомнение «действительность» Таинства (о ней – см. ниже, п. III: 1.)

2. Парадоксально, но Кураев выделил жирным те слова, которые как раз ниспровергают его теорию: если недостойный священник, совершая служение, может «сгореть до тла», то это еще раз доказывает, что совершаемое им служение является Таинством: Разве «просто хлебушек» может стать причиной осуждения (см. ниже, п. III: 2.)?

3. Симеон пишет о юридическом праве, а не о сакраментальной действительности. Так и каноны Церкви запрещают служить недостойному – но не потому, что сомневаются в действительности служения, а потому что действительно совершаемое служение недостойному будет источником осуждения (1Кор.11:20-30).

Но у меня возникает серьезный вопрос лично к Кураеву: он, такой борец с «гомоиерархами», цитирует преподобного, который известен своей «гомоэротической поэзией». Нет, нет, гомосексуалистом он не был. Он был евнухом при дворе одного не очень порядочного императора, и «понасмотрелся там всякого». А так как он был оскоплен еще до школьного возраста (предположительно по болезни), то был лишен начисто восприятия сексуального вопроса, вот и описывал «увиденное во дворце» от чистого сердца – как «пример горячей любви» (примеры и подробный разбор даем в комментарии: [6]). Это нисколько не ставит под сомнение личный нравственный авторитет преподобного, но это говорит о том, что по ряду вопросов он имел «очень специфические» суждения и представления.

I:2. Киприан Карфагенский (Письмо 56 К клиру и народу испанскому о Василиде и Марциане):
Где здесь о недействительности Таинств? Речь здесь идет о том же, о чем говорится и в канонах: всеми средствами надо добиваться, чтобы нечестивый священник был законно отстранен от служения. Но где здесь сказано, что до тех пор, пока он еще не отстранен, его служение и совершаемые им Таинства не имеют благодатного содержания? Единственное о чем говорит это письмо – о праве народа начать «канонический процесс» против епископа. Так кто против?

I:3. Григорий Богослов «Ты можешь довериться льву, леопард может стать ручным И даже змея, возможно, побежит от тебя, хотя ты и боишься ее; Но одного остерегайся - дурных епископов, Не смущаясь при этом достоинством их престола! Ведь всем доступно высокое положение, но не всем благодать. Проникнув взглядом сквозь овечью шкуру, разгляди за ней волка».

И снова: где сомнения в действительности сакраментального служения? Этими резкими эпитетами святитель потчевал своих собратьев – так может Кураев покажет, где святитель выразил сомнение в действительности совершаемых их руками Таинств? Кураева ввело в заблуждение слово «благодать»? Так в то время этот термин использовался в самом разном смысле, в том числе – для обозначения не самого Таинства, а его спасительных плодов у причастника. Из контекста слов святителя видно, что именно это он имел ввиду.

I:4. Иоанн Мосх. Луг Духовный.
Больше всего меня поразил комментарий Кураева: «тут епископ исходит из наличия связи между своими грехами и свершением таинства». В тексте Мосха что угодно, но только – не грех епископа. То, что Хозевит по своему смирению так помыслил, вовсе не дает основания полагать, что действительно так и было (или хотя бы могло быть).

I:5. Житие Василия Великого в том «источнике», который привел «ученый» диакон, не более авторитетно, чем «Житие Пелагии Рязанской». Уж Кураев мог бы справиться хотя бы у литургистов: отражает этот апокриф литургическое состояние Церкви при ВВ, или нет?

Все приведенные Кураевым примеры (особенно 6 и 7) свидетельствуют не о «сомнительном характере тайнодействия», а о Божественной Педагогике. Кураев не обратил внимание на то, что очевидцами временного замедления (!) в совершении Таинства были те, кто могли из этого замедления извлечь урок. И снова обращу внимание на объективную действительность религиозного опыта. Все персонажи из приведенных историй свидетельствовали о факте, а не о своих сомнениях. Кураев же свидетельствует лишь о своих сомнениях. Но факты были даны не для того, чтобы породить сомнения, а для того, чтобы наставить конкретное лицо в конкретной ситуации более благоговейно готовиться к служению Литургии. Заметим, что во всех случаях Таинство объективно совершалось (хоть и с «замедлением»). Чтобы сделать мою мысль более внятной и доступной для Кураева и читателей поставлю вопрос так: «А что было бы, если бы лица, которые перестали видеть видения освящения Даров, не задумались бы о причинах отсутствия видения, а просто продолжали бы служить»? Наверное, Кураев скажет, что они бы причастили «просто хлебушком»? – А вот и нет! Просто у них был бы отнят дар «созерцания» и они «субъективно» перестали бы видеть и чувствовать, а Таинство – как объективный акт – все равно совершалось бы. Эти «видения» были предназначены не для Церкви, а для конкретных лиц и представляли собою аспекты их личного субъективного мистического созерцания (замечу, созерцания, а не сомнения)!

Наконец, я прошу обратить внимание читателей на самое главное: Кураев не привел ни одного случая, когда бы Таинство объективно не совершилось и это было бы засвидетельствовано церковным опытом!!! История Церкви не знает ни единого примера, когда бы была отвергнута и не принята Евхаристия или другие Таинства, совершенные священным лицом, ведущим сомнительный, безнравственный образ личной жизни! Все известные нам примеры «непризнания Таинств» сводились либо к догматическим спорам («таинства еретиков»), либо к сомнению в наличии апостольского преемства.

ЧАСТЬ II
Свой обзор цитат в защиту незыблемости сакраментального служения Священства я начну с некоторых примеров в Священном Писании, а уже затем перейду к отцам Церкви....

Продолжение см. здесь

Теги: