По его словам, в РПЦ и в УПЦ существуют разные генеральные установки относительного того, что такое церковь в современном обществе и современной политике. "В РПЦ одним из идеологов новой роли церкви в обществе является патриарх. Он уверен, что церковь должна быть не просто частью государства, не просто "идеологическим отделом", как это было со времен Петра Первого, и не "департаментом исповеданий". Русская православная церковь по логике патриарха должна играть иную роль, а именно – судить о деятельности государственной власти. В реальности пока получается лишь первый вариант, когда церковь превращается в институт государства и в инструмент политической системы. Но в идеальной модели, которую можно реконструировать по высказываниям патриарха, речь идет скорее о католической модели, которая существовала в средние века, когда Папа Римский стоит над королями и является надгосударственной инстанцией и его духовная власть является и высшей политической властью одновременно. И поддержка того, что называется "политическим православием" – это тоже поддержка этой стратегии", – рассуждает эксперт.
По мнению Андрея Окары, УПЦ сегодня придерживается иного взгляда на свою роль в современной украинском государстве. "В УПЦ МП церковь сознательно, видя ситуацию, сложившуюся в Украине, пытается не допустить того типа взаимоотношений, который существует в России. В Украине есть конкуренция конфессий, специфическое государство, феномен одесского митрополита, пытающегося политизировать церковь. В этом контексте политика УПЦ МП направлена на то, чтобы не делать церковь заложником политического противостояния. И Церковь воспринимается не как часть государства, не как надгосударственная сущность, а как часть гражданского общества. Мне кажется, что такая модель больше отвечает экзистенциальным вызовам, которые стоят перед постсоветским обществом. Это правильное позиционирование в существующих условиях", – убежден Окара.
Напомним, недавно Патриарх Кирилл заявил в Минске, что верит в «единое будущее» России, Украины, Беларуси.
Теги:




Дак он и привел пример феномена Агафангеловича, во истину разниться от многих.