В последнее время часто поднимается вопрос о национализме как деструктивной силе в обществе, которая должна отойти в прошлое. В качестве последнего примера сообщения на эту тему можно привести заметку Владимира Филатова «Об украинском национализм». Утверждается, что национализм вредит нации в процессе ее развития, ибо «он отталкивает от борьбы с агрессором людей, которые по разным признакам не укладываются в понятие «нации», сегрегируя людей по этническому, языковому и т.п. признаку. Многие полагают, что национализм – это «Украина для украинцев», «Бей жидов», этнические чистки, «разделение людей по национальностям». Мол, «зачем называть сплочение народа - национализмом, хотя есть более точное определение «патриотизм»…». При этом добавляется: «Одним из признаков украинского национализма (не патриотизма!), является борьба с русским языком». Позиция эта довольно популярная и, в принципе, понятная. Но она – насколько популярная, настолько же и ошибочная. Ибо она опирается на некорректное понятие национализма.
Такое понимание национализма – это советский штамп, который пропагандировался в СССР для того, чтобы клеймить любую попытку покоренных народов препятствовать интеграции в советское общество. В СССР рассказывали про «фашистствующий сионизм» и «еврейский буржуазный национализм», который находился рядом с «украинским буржуазным национализмом», а все вместе ассоциировалось с нацизмом и с фашизмом.
То, насколько у нас искажено понимание некоторых заимствованных слов, хорошо показывает обращение к первоисточнику. У нас был «многонациональный советский народ» и «институт международных отношений». В английском же все наоборот. Nationality – это гражданство. А International касается отношений между государствами, которые в модерном мире все являются nations-states. Поэтому institute of international relations. То, что называется «народом» в конструкции «многонациональный советский народ» - это nation. А «многонациональный» - скорее polyethnic. То же самое во французском языке. А в польском вообще есть только понятие «народ», вместо англосаксонского «нация», и «национальный» там – narodowy. В Польше используется пара терминов «narodowość (narod)» (народ, нация) и «obywatelstwo» (гражданство).
Лучше я процитирую определение национализма, которое недавно прочитал в The Washington Post – "the nation-state is the necessary framework for durable political liberty, nationalism is a necessary, although insufficient, impulse sustaining liberty, т.е. «нация-государство – необходимая ограда для крепкой политической свободы, национализм – необходимая, пусть и недостаточная сила, укрепляющая свободу». Также я буду опираться на исследования истории наций и национализмов Б. Андерсона, Э. Хобсбаума, Л. Гринфелд, Ю. Хлебовчика, Т. Снайдера, П’єра Манана и др., в украинской части – А. Миллера, И. Лысяка-Рудницкого, Я. Грицака, и многих других.
В русскоязычном мире ситуация обстоит следующим образом.
В СССР жупел «фашизм» старались напялить на все, что было направлено против «страны Советов». То, что в довоенном русском языке было «дьявол, зло», затем стало «фашизмом». Нацизм Гитлера тоже так называли, а пользуясь тем, что понятия «нацизм» и «национализм» словесно похожи, советскому населению рассказывали о «фашизме и нацизме».
Это же направление мысли переняли все страны, которые находились под политическим влиянием СССР. Отдельная тема – страны Западной Европы, пострадавшие от нацизма и поэтому боящиеся любого напоминания о нацизме и принципе верховенства нации. Любой национализм, призывающий к идее верховенства титульного этноса, в Европе сразу ассоциировался с «нацизмом» и становился большим моветоном.
Но западная – англосаксонская традиция – несколько другая. Там нация – это не "бей жидов, спасай Россию", не "нет места в Рейхе для жидовской нечисти", а политическая нация: God preserve us as a nation (из гимна США). Национализм здесь – это прежде всего твердое соблюдение принципа суверенитета гражданской нации над любой властью и идеей в нашей республике. Идеальным воплощением такого национализма является США. И конечно же, в устах советской пропаганды они приближаются к «фашистам»…
Национализм, шире говоря, это правый спектр политики в европейском смысле. Это – «правые», которые делятся на христианский консервативный дискурс и собственно националистический. Есть умеренные, радикальные, этнические националисты, политические, расисты и гомофобы, более толерантные националисты и т.п.
Национализм и консерватизм отличаются от либерализма или социализма тем, что они всегда существуют во множественном числе. Нет глобального национализма или консерватизма. Есть множество национализмов и консерватизмов. Их конкретный характер, идеология, мораль и политика сильно отличаются, зависимо от того, какая нация лежит в основе национализма и какую культуру (цивилизацию, религию, нацию) собирается «консервировать» определенный консерватизм. Консерватизм исламского Ирана – категорически отличается от консерватизма католической Ирландии, а он в свою очередь от консерватизма такой же католической Польши или православной Сербии. Национализмы вообще разнятся так, что мне кажется, что два националиста разных наций скорее найдут согласие с социалистами своей нации, чем с националистами соседних наций. Например, националист венгерской партии «Йоббик» и националист Словакии или Украины, националист украинский или русский – это контрадикторные понятия и идеологии. Этого не скажешь про либералов или социалистов – украинские «леваки» склонны намного более брататься с «леваками» Венесуэлы, России и Китая, Европы и США, чем с гражданами своей страны, придерживающихся другой идеологии.
Итак, национализмы так разнятся, что когда мы говорим об украинском национализме, недопустимо прилагать к нему лекала европейских или русских национализмов. Каждый случай национализма нужно расследовать отдельно. В противном случае нас ждет непонимание и ошибка.
Украинский национализм – идеальный пример
Украинскому национализму исторически не свойственен расизм и тоталитаризм. Сразу уточню – я имею в виду украинский национализм в широком смысле этого слова, как политический дискурс, в основе которого лежит идея украинской нации (понимаемая в этническом и политическом смысле). В таком аспекте, история украинского национализма начинается тогда, когда украинцы, как нация и народ, становятся предметом политического дискурса и опорной точкой политического проекта. Первым актом такой политической программы были «Книги бытия украинского народа» Кирилло-Мефодиевского общества 1846 года, а поэтическим его оформлением оказался Тарас Шевченко. После 1846 года украинский национализм пережил много трансформаций. В историю украинского национализма вполне вписываются украинофилы и хлопоманы 1860-1880-х (от В. Антоновича до М. Драгоманова), новое поколение «украинцев» 1890-1900-х (Б. Гринченко, Леся Украинка, и первая националистическая программа М. Михновского 1900 года) и т.д.
Только в 1920-х годах появляется классический автор украинского национализма Д. Донцов, в тех же 1920-1940-х развивается идеология интегрального украинского национализма, появляются тексты Ю. Липы, выступления С. Бандеры, активно действует ОУН. Это все – 1920-1940-е годы.
Советская пропаганда и оппоненты национализма всегда пытались свести украинский национализм именно к этим двадцати годам. Действительно, это удобно, это наиболее сложный и противоречивый период, и поэтому в нем легче всего найти то, чем можно было бы заклеймить и осудить оппонента. Но давайте тогда сведем социализм к этим же годам! Давайте осудим левые движения за Ленина, Сталина и Со? Но «леваки» охотно вычеркивают эти годы и всячески открещиваются от этих лет, а остальным они эти же вырванные годы инкриминируют. Двойные стандарты?
Что же можно сказать об общих чертах истории украинского национализма? Я буду говорить о классическом периоде, от Т. Шевченко до Д. Донцова и ОУН. Украинский национализм всегда поднимал флаг Украины под лозунгом «Свобода народам, свобода человеку!» (лозунг ОУН). «Український націоналізм бореться проти імперіялізму, проти тоталітаризму, расизму і всякої диктатури чи застосування насильства» (С. Бандера). Антисемитизм, полонофобия или русофобия – любая ксенофобия – в украинском национализме всегда строго инструментальна – украинские националисты не любили евреев ТОЛЬКО до тех пор, пока евреи, живя в Украине, поддерживали оккупантов и колонизаторов (Польшу или Россию). Как только еврейский фактор исчез, а евреи поддержали свободу Украины, реальный антисемитизм испарился. Как только поляки осознали свою ошибку, о которой им кричали все украинцы, от Шевченко (стих «Полякам»), В. Антоновича («Исповедь») и М. Драгоманова, до И. Лысяка-Рудницкого, как только Ежи Гедройц сформулировал новую польскую восточную политику – любая полонофобия сошла на маргинес, к нулю, и сейчас среди украинского национализма идея Балто-Черноморского союза, Междуморья, по сути – идея новой Речи Посполитой вполне воспринимается – а это то, за что всего лишь в 1940 году шли ожесточенные драки. То же самое по отношению к русским.
В истории украинского национализма очень тяжело найти тексты расистского содержания. Расизм, идеология «белой высшей расы» как минимум не встречается в классических текстах.
Естественно, украинский национализм, как и любой национализм, является более-менее консервативным. Он выступает за развитие традиционной культуры, ценностей – но при этом стоит отметить, что украинский национализм, начиная от Шевченко, заканчивая Донцовым, является едва ли не наиболее открытым к модернизации и глобализации.
Украинский национализм имеет все черты национализма угнетенной безгосударственной нации, и следовательно, выступает против империализма, колониализма, тоталитаризма. В этом контексте даже Ленин отмечал прогрессивность такого национализма, его большую открытость к будущему прогрессу.
Стоп! Вы скажете – а как же свастика, антисемитизм и прочие современные проблемы? Все просто. Весь современный антисемитизм - это жалкие огрызки, унаследованные целиком и полностью из российского скинхедовского движения 1990-х, откуда к нам переползли и скиновские разглагольствования о «белой расе», и «бей жидов, хачей и чурок» и т.п. Все эти идеи – не из истории украинского национализма. Современные адепты таких идей берут их из российского дискурса или из текстов европейских ультраправых.
Возьмем ближайший пример – символы. Свастика, кельтский крест, 14/88. Массовое употребление этих символов идет именно из постсоветского – в основном российского пространства. Как реакция на СССР, на социализм шло, в частности, и обращение к наследию Рейха, к истории европейских ультраправых движений, ку-клукс-клана, Ирландской республиканской армии и т.п. Именно оттуда же и взяты идеи ненависти к «черным, азиатам, кавказцам» и т.д. И бесполезно искать такие идеи в классических текстах украинского национализма.
Шевченко с поэмой в защиту чеченцев против России («Кавказ»). Бандера с интервью о союзе всех народов, в первую очередь крымских татар, прибалтов, казахов и украинцев, против большевиков. Бандера, сидевший в гитлеровском концлагере. Лидеры ОУН, сотни членов ОУН, расстрелянных нацистами, в том же Бабьем Яру, где расстреляли десятки тысяч евреев. Насколько это совместимо с расизмом и «чуркофобией»? Это не украинские темы, не украинский национализм.
Поэтому любой, сбрасывая все это в одну кучу, не прав. С таким же успехом русские могут назвать всех евреев «жидами-сионистами» и призывать «бей жидов, спасай Россию!».
Но все-таки – патриотизм или национализм?
Термин «патриотизм» еще более нечеткий, чем национализм. Национализм связан с понятием «нация». Нация – это не этнос, не народ украинцев, русских, грузинов. Это прежде всего – в англосаксонской традиции, к которой мы близки – гражданское общество. Э. Ренан, говоря о том, «что такое нация», писал: это ежедневный плебисцит, подтверждение твоего членства в гражданском обществе, конституирующем «Республику», государство как «общее дело». Идея нации неотъемлемо связана с идеей государства – связка nation-state – как гражданского общества, учреждающего свое суверенное политическое бытие, в котором общая воля граждан имеет верховенство над всеми властями и королями. Говоря о гражданском обществе в связи со становлением государства, мы говорим о политической нации. Бытие такой нации и обуславливает становление государства.
Национализм здесь – это твердое соблюдение принципа суверенитета гражданской нации над любой властью и идеей в стране.
Патриотизм же – это любовь к родине. А что такое родина? Есть малая, большая, еще больше? Для кого-то родина – это город, для кого-то целый регион, а для кого-то страна. Кто из них патриот? Все! Но – разных «родин».
Патриоты Украины? Они тоже бывают разные. Вот, например, Гоголь 100% был патриот Украины. Он любил Украину «до нестями». Но при этом он был целиком и полностью гражданином Российской империи. Патриотом Украины можно быть и считая Украину малой родиной, частью «Великой Большой Страны России» (таковых очень много, начиная от Н. Гоголя и С. Гогоцкого, заканчивая современными «малороссами», которые «патриоты Украины, но граждане России», gente Ukraini, natione Russi), и считая Украину Wschodnimi Kresami (как пример из ХІХ в. – Ф. Духинский или Т. Падура). Таковых патриотов в истории Украины очень и очень много.
Гоголь – патриот. Он любит Украину, украинскую ночь, вареники, романтику Рождества и казацкой темной магии. Но Шевченко – уже националист. Украина для него – в центре мира, точка сборки Вселенной. Он холоден к Московии и Польше, обе для него чужие, он говорит о восстании Украины и ее освобождении. Как писал спустя более чем сто лет Василь Симоненко:
«Ради тебе перли в душі сію, / Ради тебе мислю і творю, / Хай мовчать Америки й Росії, / Коли я з тобою говорю!»
Вот вам четкое различие украинского патриота и украинского националиста.
Статистически маргинальный в Украине ультраправый этнонационализм – самый любимый для критики украинофобами. Его легко громить. А вот политический украинский национализм уже сложней. Потому что он не делит на русскоязычных и украиноязычных. Он делит на тех, кто любит и кто не любит Украину. Еще проблемней громить украинский национализм, понимая его историю, логику и многообразие идеологического дискурса.
Когда кто-то начинает говорить о «государственности, что не имеет ничего общего с украинской национальностью, ни с украинским языком», он как минимум делает большую ошибку.
Во-первых, современная государственность основывается на солидарности гражданского общества. Цитируя упомянутого в начале статьи В. Филатова: «без гражданского общества становление государственности невозможно: кто ж будет устанавливать государственность? Только общество, закаленное в боях». А что есть это общество, как не политическая нация?
Во-вторых, ни одно западное государство не обходится без связи «нация-государство». Идеальный пример в этом плане – США. Нация может быть разной – этнической, политической, моно- или полиязычной, но она должна быть.
В-третьих, язык и культура молодой нации – это чрезвычайно важный триггер национального самосознания, солидарности конкретной нации. Идеальный пример – Эрец-Исраэль. Именно евреи в ХХ веке явили миру прекрасный пример, как надо строить государство – будучи рассеянными по всей планете, они нашли в себе силы вспомнить, что такое "нация-государство-язык", вспомнить, что такое иврит и вытащить его буквально из пепла. Хотя русскоязычных евреев в Израиле не меньше, чем русских в Украине, Израиль является примером, как нация, поставленная на грань выживания, способна действовать и побеждать.
Что же касается самой глобализации и существования в эту эпоху национального языка и культуры – здесь есть две большие стратегии поведения, которые я условно называю южнокорейской и японской, о чем подробно писал в другой статье.
Нравится это кому-то или нет, но национализм есть «защитная реакция общественного организма при угрозе извне». Иначе говоря – иммунитет нации. Он актуализируется тогда, когда гражданское общество и республика оказывается на пороге гибели. Он засыпает тогда, когда бытие республики оказывается в безопасности. Но он бдит, ибо его волнует не только, как обустраивать республику, а также (и прежде всего), чтоб эта республика вообще существовала.
Посему защищать Украину, признавать защитную роль национализма и в то же время его клеймить огульно – нелогично. Это все равно как если бы человек начал клеймить иммунитет и призывать отказаться от иммунитета. Естественно, если этот иммунитет начинает убивать клетки своего же организма, он переходит в нацизм или деструктивные ультраправые движения. Точно так же как респектабельные левые силы имеют в качестве своей темной стороны поклонников СССР, любителей Сталина и Мао Цзедуна. Я ни в коем случае не намерен возносить одну идеологию, ущемляя другую – моя цель состоит в том, чтобы призвать к сдержанности и корректности. Ведь нельзя же с водою выплескивать и ребенка.
Фото nordsun29.ru
Теги:
Вся догіка статті руйнується в цій цитаті. Все таки в Україні нація - це народ, і навіть не весь, а однорідний народ, тобто з одною мовою, культурою, кухньою і т.д.