Обсуждение с участием около 50 человек было посвящено оценке с христианской перспективы периода после событий киевского Майдана: как эти полтора года повлияли на Церковь, удалось ли ей реформировать общество, какие внутрицерковные проблемы вскрыл кризис и есть ли у неё образ будущего для Украины.
Тема политики оставалась непопулярной в традиционной евангельской протестантской Церкви на постсоветском пространстве. Однако когда в январе 2014 года перед ней встал выбор, сохранять нейтралитет или восстать против зла и несправедливости, Церковь поддержала гражданское сопротивление на Майдане. Заново определяя направления миссии Церкви, которая есть для общества «закваска», «соль» и «свет», сегодня следует сфокусироваться и понять, где действует Бог, чтобы присоединиться к Нему, убежден Михаил Черенков: «Мы привыкли, что нужно приводить людей в Церковь, но Бог явил Себя вне её стен».
Участниками были рассмотрены возможные угрозы для Церкви, её болезни, ставшие очевидными благодаря кризису. Анатолий Калюжный считает, что есть большая опасность для Церкви остаться там, на Майдане, и жить прошлым. И хотя ценой невероятных жертв она покинула зону комфорта и вышла из Египта коммунизма, нам еще предстоит долгий путь по изживанию ментального рабства. «В пустыне демократии оказывается, что свобода не данность, а постоянная борьба, – предупреждает Назар Масютка. – И она приобретается через осознание собственной ответственности».
Ситуация в стране естественным образом способствовала новому прочтению Библии и повлияла на проповедь. Пришлось пересмотреть отношения Церкви и власти, возникло больше проповедей о страданиях и кризисе идентичности. Также протестанты стали серьезнее относиться к Ветхому Завету, – отмечает Денис Кондюк. «Есть такое понятие – приватизация религии. Сейчас мы заметили, что читаем Библию сквозь призму национализации, – объясняет Михаил Черенков. –Украинцы теперь распознают Бога с этой коллективно-национальной перспективы». Сергей Тимченко замечает, что очень важным является и то, что происходит «формирование нового украинского евангельского богословия. До сих пор мы жили обрывками чужих богословий».
Одним из насущных аспектов обсуждения было то, какой образ будущего Церковь может предложить обществу. Фёдор Райчинец убежден: «Пора перестать говорить, что мы против, а начать говорить, за что мы и для чего в этой стране, на каких основаниях мы стоим».
«Наша задача, – поясняет Михаил Черенков, – показать, каким может быть общество, если строить его на христианских принципах. Сейчас идет конкуренция образов будущего. Большинство из них произрастают из прошлого, но выиграв войну за образ будущего, мы выиграем будущее».
«Перед нами стоит удивительная задача осмыслить, куда Господь нас ведет через Майдан, – считает Сергей Тимченко. – Для Церкви это уникальная возможность подготовиться к новым вызовам теперь уже со своей, прожитой, осмысленной верой, видением, мужеством и богословием».
Субботняя встреча была завершена всеобщей молитвой о мире.
Форум стал неким подведением промежуточных итогов с первого круглого стола «Майдан и Церковь: миссия и гражданская ответственность христианина», который состоялся в Киеве 17 января 2014 года, причём некоторые эксперты принимали участие в обеих встречах. В тот переломный для Украины момент Церковь, преодолев растерянность, всё же встала на сторону протестующих. Она определила свою задачу быть «солью» и «светом» для общества и выразила надежду, что «события Майдана станут началом духовного пробуждения и обновления украинского народа» (документ «Звернення до євангельських церков України»). Тогда было неясно, должны ли христиане принимать активное участие в социально-политических процессах. Сегодня это уже не вызывает сомнений, считают участники форума. Но какие ещё изменения произошли с христианами за эти полтора года? Как Майдан трансформировал восприятие Церковью себя, своей миссии и возможностей влияния? Стала ли другой наша проповедь и понимание Библии во времена кризиса? И, в конце концов, какое видение будущего мы можем предложить украинскому обществу? Выступления участников форума изложим тезисно.
МИССИЯ ЦЕРКВИ СЕГОДНЯ
Missio Dei: где Ты, Бог?
Михаил Черенков
Христианское понимание своих задач или миссии церкви было представлено самыми разными направлениями, это целая палитра от прямого евангелизма, приглашения людей в Церковь до миссии как солидарности, соучастия, сочувствия. Церковь как «закваска» меняет саму структуру социальной жизни. Но мы не можем делать всё, поэтому нужно навести фокус и понять, какое направление миссии в этой палитре сегодня наиболее актуально? Где больнее и нужнее всего?
Говоря о миссии Церкви, мы также говорим и о миссии Бога, Missio Dei. Церковь соучаствует в том, что делает Бог. Поэтому до того, как спланировать своё направление, мы должны понять, где Бог, чтобы присоединиться к Нему. Например, никто не ожидал, что Бог будет действовать на Майдане, это было откровением для Церкви. Мы привыкли, что нужно приводить людей в Церковь, но Бог явил Себя вне её стен. И увидев это, интуитивно распознав, что это Бог что-то делает и мы не можем не быть там, Церковь присоединилась. Так миссия Церкви выводится из Missio Dei и фокусируется на самом важном – что Он делает, а не что мы можем делать вообще.
Уникальное предложение
Сергей Тимченко
Библия говорит, что миссия Церкви – это создание благословенного общества, которое живет гармоничной полной жизнью. Пороки – такие, как коррупция – наносят раны, словно бы разрывая целостную ткань. Бог сейчас работает над восстановлением ран в обществе, и Церковь должна быть чуткой к этим нарушениям. Мы можем слышать, что ткань греховного общества настолько испорчена, что нечего даже пытаться что-то там восстановить, а лучше постараться свою здоровую, церковную ткань, выделить и сохранить. Конечно, очень важно заботиться о собственном здоровье. Но как Бог пришел в израненный мир, так и Церковь должна продемонстрировать обществу то, что у нее есть, дать это обществу. А это, прежде всего, новое, духовное измерение. В преходящем физическом мире Церковь являет нечто абсолютно новое: любовь к друг другу, уважение, способность коммуницировать без лжи и насилия, служение, равноправие людей в церкви, способность жертвовать собой ради других. И тогда израненное гниющее общество говорит: может, и мы можем это попробовать? Может, этот свет Евангелия, который исходит от церкви как от Царя царей и Господа господствующих воплотится хоть в какой-то мере в нашем обществе?
Проникать и просвещать
Анатолий Калюжный
Миссия Церкви конкретна и определенна, она играет огромную роль в обществе, освещает, просвещает, влияет. Последние полтора-два года показали, что нужно обязательно иметь пророческое видение о том, где мы есть, куда идем и что нас ожидает, и план действий. Мы должны подготовить людей, чтоб в той ситуации, в которой они находятся сегодня или окажутся завтра они вели себя так, как этого требует Библия.
Фёдор Райчинец
Церковь как «соль», «свет» и «закваска». Проникая, как соль, в мир, Цековь проявляет его обмирщенность. Но мы не ходим и тыкаем, что вот вы – грешники, а ведём альтернативный образ жизни. И как свет, Церковь освещает потаённые места не только отдельной человеческой души, но и общества, что вызывает раздражение.
Каждое воскресенье Церковь должна напоминать себе, что не она основание Христово, а Христос – причем Распятый, Уплативший огромную цену за перемену. Иногда она ведет себя в этом мире так, будто Христос без нее не справится со Своей миссией. Так что её миссия – не менять мир, а спасать погибших, лечить больных. Оказывается, это и есть структурные изменения. Когда мы начинаем с низов, это беспокоит власть, последует реакция, даже гонения. Но, может быть, с уплаты этой цены и начинаются структурные преобразования.
Идите и научите
Сергей Головин
Церкви доверена Истина Христова, и её надо провозглашать. Есть принципиальные вещи, которые в Библии четко очерчены, и наша функция – быть бельмом в глазу общества, костью в горле, не давать покоя. Возвращаясь к образу «света», мы должны жить так, чтобы все спрашивали: а чего у вас всё не как у людей? Чему радуетесь среди всего этого? – и тогда вы должны быть готовы дать ответ. Иисус жил так, что Его спрашивали. А мы великое поручение «идите и научите» воплощаем так, будто это «сходите и заманите», но придя в собрание, люди видят таких же озабоченных людей, как они. Поэтому зачастую и не спрашивают нас – не видят разницы.
Назар Масютка
Я вижу, что миссия церкви и миссия бога должны быть как одно целое. Благодаря событиям, которые произошли в нашем обществе, Церковь должна переосмыслить свою миссию. Не только набегами благовествовать и приводить людей ко Христу, но миссия её гораздо больше, чем мы себе представляем. Мы не можем ограничиться только евангелизационным или только пророческим служением, это комплекс того, что мы должны делать сегодня.
Блудный сын
Денис Кондюк
Прежде чем спасать общество, нужно разобраться внутри Церкви. Майдан показал, что многие проблемы происходят оттого, что мы не слышим. Не потому, что никто не говорит, а потому, что мы перестали понимать друг друга, перестали иметь общение. Разделение в обществе произошло не за один день. И Церковь не даёт, что просят, потому что не слышит общество.
Есть прекрасная притча про блудного сына. Все забывают, что Иисус рассказывает ее фарисеям, которые ругают Его, что Он проводит время не с теми, с кем надо. Надо понять, что сепаратист, коррумпированный чиновник, поддерживающие их верующие – они могут быть тем блудным сыном, которого Бог любит. Мне кажется, нам важно об этом помнить и воспринимать всё общество как блудного сына. Церкви надо разобраться, насколько я воспринимаю весь мир как одну семью, потерянную, но мою? Увидеть в ближнем собственного брата, сестру. Даже если они еще не в церкви. Даже если блудный сын вышел за дверь. Он не стал от этого чужим.
ВПЕРЁД НЕЛЬЗЯ НАЗАД
Слишком дорого
Анатолий Калюжный
Большая опасность, что Церковь может остаться там на Майдане и смаковать его. Надо не жить прошлым, а двигаться вперед. Война-то закончится, но политическая элита не сможет провести общество через реформы, трансформацию, преобразование без нашей помощи. Я говорю у себя в Церкви, что сейчас пришло время быть там, где ты есть сегодня, и пророком, и служителем, и совестью, и делателем. Общество просякло нечестием, и на всех уровнях начинается борьба со злом. Слишком много говорим, надо начинать действовать. Без Церкви реформации общества не будет. И сегодня голос Церкви – осудить, остановить, просветить, сказать правду.
Мы должны думать о перспективе. У нас есть выход только вперед! При всех бедах мы должны удерживать эту перспективу: а к чему мы идем? Мы хотим жить не по лжи! Хлебом и колбасой меня не купить! Нельзя сказать, что сейчас стало лучше жить, но мы держимся за эту перспективу, мы за неё боремся. И у нас нет никакого права возвращаться назад. Нам это не позволено. Хотя бы потому, что тысячными жертвами была заплачена очень высокая цена за то, чтоб мы двигались вперёд. Поэтому тот, кто сравнивает, пренебрегает теми жертвами, которые уже принесены. Это недопустимые вещи. Есть путь только вперед.
Конкуренция образов будущего
Назар Масютка
Перед 17 февраля я понял, что завтра буду жить в другой стране, не меняя места жительства. Я понял, что хочу сделать всё, чтоб жить в той же стране, а не в России. Без новых законов. В Библии написано, что когда начала умножаться Церковь, убили одного апостола, побили много людей. Можно было сказать: зачем вы это всё начали? Всё было так хорошо! Мы собирались, пели песни, ели хлеб по домам. И примеров в Библии тому много. Павел говорит, что желающие жить благочестиво будут гонимы. Если для нас важен хлеб и к хлебу, то давайте признаемся, что нам неинтересны вообще ни мораль, ни реальные изменения, а только комфорт.
Те, кто в Донецке до последнего стояли и молились на площади, хотя их били, отбирали флаг – может, они сделали своей молитвой даже больше, чем мы здесь в Киеве на баррикадах, во всей простоте и искренности явили патриотизм.
Михаил Черенков
Эти люди в Донецке показали, что Донецк разный. Они показали другой образ Донецка. И вот наша задача также, не претендуя на быстрые перемены, показать, каким может быть общество, если строить его на христианских принципах. Сейчас идет конкуренция образов будущего. Большинство из них произрастают из прошлого, но выиграв войну за образ будущего, мы выиграем будущее. И начать надо с нас самих.
Понимаете, у нас нет каких-либо рычагов или кнопок, чтобы включить звёзды или укорить восход солнца, чтобы ночь быстро закончилась. Ну просто нет их! Иногда это приводит к депрессии, потому что мы хотим быстрых перемен. Что же делать? У нас нет политических партий, нет олигархов, ресурсов нет. Что у нас есть? Свечка, которую я могу зажечь! Если вы сможете зажечь свою – нас станет больше, станет светлее. Мы не ускорим восход солнца, но можем создать вот эти очаги Божьего Царства, чтобы света стало больше. У нас свечка, а не прожектор, но такой минимализм в наших силах. Я не уверен, что мы можем поменять ситуацию в мире, но мы можем создать оазисы Божьего Царства, чтобы люди, которые устали от странствия в пустыне, в зле, во мраке сказали: наконец-то, есть место, куда мы можем прийти, отдохнуть, восстановиться.
ПИСАНИЕ ПО-НОВОМУ
Потеряли, но больше нашли
Фёдор Райчинец
Когда-то Марк Твен сказал, что его волнуют не те тексты в Библии, которые он не понимает, а те, которые ему очень понятны. Мне кажется, сама ситуация вынудила Церковь переосмыслить тексты, которые, ей казалось, она понимает.
Денис Кондюк
Христиане наконец-то открыли для себя Ветхий Завет и стали относиться к нему серьезно. Там больше прописано, как жить в обществе. И стало больше проповедей о страданиях, о кризисе идентичности – по понятным причинам.
Анатолий Калюжный
Конечно, Майдан и всё, что было потом, не могло пройти мимо проповедей, ведь прежде всего это касалось меня, моей семьи, страны, Церкви. Мы мотивировали людей на молитву, а также быть мужественными, уповать на Бога и не бояться. Я скажу откровенно: наша Церковь потеряла 10–15 % людей, которым казалось, что я слишком много внимания акцентирую на этом вопросе. Пасторы спрашивали: может быть, надо говорить более нейтральные проповеди или уйти от этого? Было очень трудно и больно, но я принял внутреннее решение стоять до конца. Сейчас я уже могу сказать, что мы потеряли, но многих новых нашли. Потрясающих беженцев с востока Украины, людей с потенциалом! То, что я потерял, это мелочи по сравнению с тем, что я нашел.
Сегодня задача №1 для меня – это делать нового человека с помощью Библии, Духа Святого, проповеди и Евангелия. Который не только живет по Библии, но и он честный, смелый, мужественный, не боится говорить правду, готов идти на жертвы.
От приватизации к национализации
Михаил Черенков
Есть такое понятие – приватизация религии. Иисус мой личный Спаситель, личная вера, личная духовность, личная святость. А сейчас мы заметили, что читаем Библию сквозь призму национализации. Когда речь идет не о личных отношениях, а об отношениях Бога с народами, с Его народом, с Израилем, с языческими структурами. Он обращается к определённому сообществу. Церковь – это тоже сообщество. И для украинского народа сейчас возникает вопрос распознания Бога как Своего Бога с этой коллективно-национальной перспективы.
Христоцентричность Церкви
Сергей Тимченко
Церковное общество отличает то, что мы – народ Божий, и понимаем, что сами по себе ничего не можем делать. Церкви, чтоб быть эффективной, нужны три составляющие: благодать Иисуса Христа, любвь Бога-Отца и общение Святого Духа. Христоцентричность как понимание того, что Христос является источником всех изменений в Церкви и в обществе. Любовь Божия в том смысле, что она должна быть воспитываема как миссионерская церковь, готовая воплощаться, любить грешников, сострадать, помогать. И единство как общение Святого Духа, коммуникация, которая связывает нас воедино.
Но для Церкви, которая питается Христом, готова служить любовью и стремится к единству в Святом духе, сохраняется еще один вызов: верность в борьбе против антихриста – здесь требуется мудрость, чтоб его распознать – например, по претензии на мессианство и на глобальность.
ЦЕРКОВЬ В КРИЗИСЕ: БОЛЕЗНЬ И ЛЕЧЕНИЕ
Выйти из зоны комфорта
Анатолий Калюжный
Нет идеальной Церкви. В любом случае она должна смотреть, что будет дальше, и меняться. Это тяжело, потому что так удобно сидеть в том, что есть сейчас.
Сергей Тимченко
Кризис показал такую проблему Церкви, как пассивность, заключающуюся в высокомерности по отношению к тем вокруг, кто не мы. С одной стороны, это из-за неправильного понимания дуализма, разделения на святое и земное. С другой, это советское наследие – ничем не интересуемся, потому что привыкли, что не можем, нас постоянно обрубали. Нашим протестантам также надо вырабатывать совместный богословский ответ на кризис.
Фёдор Райчинец
То, что поменялось – пророческий пафос сменился пророческим поиском. Церковь долго себя вела так, будто только она знает, что нужно этому миру. Майдан стал болью, подтолкнул нас к положительным изменениям. Мы перестали рассказывать, куда надо идти, а начали вопрошать к Богу, совместно с людьми ища выход из той ситуации, в которой мы оказались.
Перестроиться или проиграть
Михаил Черенков
Гражданское общество практически отсутствовало, потому что государство подмяло всё под себя. И Майдан был последним отчаянным протестом людей, потому что их со всех сторон уже ограничили. Точно также подмяли под себя всё церковные структуры. Общинности в Церкви практически нет. Говоря Церковь, мы подразумеваем епископат, конкретных людей, которые присвоили её себе. Где эта общность, разные параллельные структуры? Государство столкнулось лицом к лицу с рождающимся гражданским обществом, и Церковь тоже осознала, что внутри происходит свой Майдан. Он в каком-то смысле напугал этих маленьких януковичей, которые живут в каждом из нас. Поэтому в Церкви произошли похожие процессы. И сейчас возникает выбор: сможет ли она перестроиться с учетом этого давления снизу или нет? Церковь – это структура или сообщество? Община или епископат? Будет ли у Церкви свое христианское гражданское общество? Это очень серьезный вопрос, и если она на него не ответит, кредит, который дало общество на Майдане, быстро закончится глубочайшим разочарованием. Всё, что работает на status quo или озирается назад, обречено.
Служение ропота
Сергей Головин
Общество, в котором мы живём, вышло из Египта коммунизма в пустыню демократии, и мы идём через неё и ропщем. Постсоветское общество характеризуется отношением мне положено. Люди жалуются на маленькую запрплату, которую им дают – не понимая, что зарплата это не то, что мне дают, а то, что я зарабатываю. Люди жалуются на президента – не понимая, что это же не царь, а чиновник, которого мы наняли на конкурсной основе на кратковременный срок. И то, что такого наняли, это тоже наша с вами же проблема. То есть нам всё время должны. В Церквях прекрасно поставленное служение ропота! Речь идёт о том, что нам должны, а не то, что же мы, собственно, созидаем. В общинах надо это менять, чтобы люди внешние по отношению к Церкви могли видеть эти перемены и тоже следовать за ними.
Назар Масютка
Кризис поспособствовал переосмыслению метанарратива. В Исходе важно понять следующее. Бог вывел Израиль из политического рабства десятью чудесами, которые, конечно, обернулись для Египта казнями, но самое огромное чудо, которое Он вверил самому Израилю в руки – это освободиться ментально от рабства. В пустыне демократии оказывается, что свобода не данность, а постоянная борьба. И что свобода приобретается через осознание собственной ответственности за что-то.
ПОДВОДЯ ИТОГИ
Бог работает среди нас
Фёдор Райчинец
Подобные встречи открывают огромную истину, что сила не в ответах, а в вопросах. Еще один библейский постулат: всё, что ни происходит в нашей жизни, всё к нашему благу. Мы почему-то думаем, что этому способствуют только хорошие вещи. Кризис вскрыл многие язвы, которые взорвались. Пора перестать говорить, что мы против, а начать говорить, за что мы и для чего в этой стране, на каких основаниях мы стоим.
Денис Кондюк
Наше время чем-то напоминает Книгу Судей. У каждого из них были какие-то странности, но тем не менее Бог их использовал. В этом всём ужасе, разврате, убийствах,предательствах был Бог, а несовершенные люди совершали дело Божье. Мне кажется, мы должны перестать жить в каком-то платоническом мире и вернуться к Библии, реальной, неидеалистичной. И понять, что это наше время, наши политики, наши церковные лидеры. Это мы. Бог может среди нас работать.
Христиане не умеют бегать марафоны. Они любят спринты: быстро стартанул, все призы собрал. Видение для Украины не упадет с неба, над ним надо работать. Желаю нам всем не бояться тратить деньги, силы, ресурсы на то, чтобы закладывать основания.
Окно возможностей для христиан
Михаил Черенков
У нас сложился определенный консенсус, что христиане должны быть активными и ответственными в общественно-политических процессах. Раньше мы об этом дискутировали, Сейчас это стало общим местом, отправной точкой дискуссии. Процесс пошёл. Естественно, нам хочется, чтоб все это было быстро, но надо настроиться на долгосрочную перспективу. И нам стоит понимать, что когда мы хотим что-то изменить – это всегда заведомо рискованное мероприятие. Мне кажется, мы это риск не хотим понимать и принимать. Естественно, было желание вернуть себе отнятое достоинство, утраченную свободу, права, и мы поддержали это в людях. Ну неужели мы могли бы остаться в стороне и сказать: будет еще хуже, не дергайся! Конечно, мы должны были поддержать этот поиск. К чему он привел? К разрушению привычного образа жизни. Мы оказались в пустыне, но есть перспективы!
Сейчас я вижу, что еще по-прежнему открыто окно возможностей для христиан. Оно закроется. Когда ситуация стабилизируется, возможностей участия будет меньше. Стабилизация означает, что определился круг людей, которые знают, кто что делает и что из этого получит, кто главный, кто подчиненный. Украинская идентичность сейчас открытая, и христианские церкви – составляющие части, активный фактор формирующейся идентичности. Когда она оформится, будет поздно что-то говорить. Нас уже никто не будет спрашивать. Нарратив будет кем-то прописан, а мы сможем только комментировать. Согласен – выполняй, не согласен – иди ищи другое! И у нас не будет возможности, как у Израиля, на одичавшей территории построить свое государство, Царство Божие на земле. Сейчас в Украине мы еще можем свои ценности инкорпорировать, интегрировать, внести, воплотить, потому что ещё окно октрыто. Оно сужается, закрывается. Мы злоупотребляем терпением. В каком-то смысле на нас даже работает эта неопределенность. Бог долготерпелив, Он говорит: ну, пока это всё тянется и приглашение действует, вы будете этим пользоваться или нет? Всё, потом не обижайтейсь! Дверь закроется, окно закроется – будете в своем сектантстве на маргинесах продолжать обитать, брюзжать, недовольствовать. Вы не использовали свою возможность, теперь не ругайте тех, кто её использовал.
Майдан должен застрять в нас
Назар Масютка
Мы все действительно в процессе. Нам действительно нужно его пройти, осознавая или переосознавая себя как Церковь. Чтобы мы не в коем случае не вернулись к самосозерцанию, но чтобы осознавали, что Бог будет употреблять именно нас, потому что миссия Церкви – исполнить Царство Божье здесь, на земле, как на небе.
Всем нам терпения и мудрости от Бога, чтобы видеть, что Он делает в это время в нашем народе!
Анатолий Калюжный
Мы сделали самое главное – вылезли из этой лодки, из зоны комфорта и пошли по зыбкой воде. И нам некуда деваться. Помните, что произошло с Петром? Видя волны и ветер, он усомнился. Что нам нужно? Вера. Обществу не хватает веры. Сомнения и ропот будут делать своё дело. Источник веры должен быть у нас, лидеров. Нам нужна вера, взор на Иисуса, видение; нужно не только молиться, говорить, но и мужество. И пусть Бог нам поможет взять на себя ответственность.
Сергей Тимченко
То важное, что ещё происходит сейчас – это формирование нового украинского евангельского богословия. До сих пор мы жили обрывками чужих богословий. А сейчас перед нами есть задача осознать, что же такое происходит на Майдане. Сегодня говорили, что мы не должны застрять в Майдане, но, по-хорошему, в чем-то Майдан должен застрять в нас. Чтобы помнить, как однажды произошло понимание, что силы зла стали настолько тёмными, злыми, что людям не оставалось выбора: или стать в сторону, если мы не со злом, или противостать злу. И в то время было богословие Антимайдана. Богословия Майдана не было – некогда было осмысливать происходящее. Сейчас появляется Послемайданное богословие. Хотя, на самом деле, это родное, наше, но теперь уже пережитое евангельское украинское богословие народа, которому Бог позволил стать свидетелями удивительного события, когда зло стало настолько невыносимым, что даже больное распадающееся общество не могло смириться с этим. Бог тогда многим из нас давал по мере возможностей понимание что нужно отстаивать эту правду, праведность, справедливость; по-еврейски оригинальное слов «мишпат» – благословенное общество. Люди, которые вышли на Майдан, вышли за благословенное общество. А оно не может быть неправедным, несправедливым, неправым. Могли ли мы оставаться в стороне?
Сегодня перед нами стоит удивительная задача осмыслить, куда Господь нас ведет через Майдан. Что будет дальше – не наше дело, может, будет в десятки раз хуже, чем раньше. Но для Церкви это уникальная возможность подготовиться к новым вызовам теперь уже со своей, прожитой, осмысленной верой, видением, мужеством и богословием.
Ольга Рыбачук
Теги:
dutchak1 написал: