Кто хочет показать другим лучший образ жизни,

тот не должен никогда забывать своего худшего.

«Врачу, исцелися сам!»

Н. Лесков «Юдоль»


1. А крысы бегут с корабля

Раньше была Византия Ойкуменой, единственной во вселенной Божьей землей, а теперь вот Россия. О всей остальной нерусской неправославной вселенной большинство русских христиан мыслят как о Содоме, который ждет ещё своего огня. Невольно вспоминаются евангельские слова: «Врач, исцели себя сам». В России нынче очень много со снисходительным сочувствием говорят о духовном кризисе на Украине, о расколе в Украинской Церкви, о грехах украинской паствы. Складывается впечатление, что митр. Филарет (Денисенко), спровоцировавший раскол в Украинской Церкви – причина всех бед Русской Церкви, а от того, что все во всем мире так безбожно грешат, только и остается, что сесть и с горя напиться. Светские власти, заботясь о печалях своего многострадального российского народа, поспешили уже и водку удешевить.

В то же время даже невоцерковленному обывателю понятно, что болячки УПЦ – это мелкие ушибы по сравнению с глубокой внутренней язвой, которой поражено Тело Русской Церкви. Об этом много говорили ещё в ХІХ веке великие русские святые, такие как Феофан Затворник, Филарет Московский, Игнатий Брянчанинов, который написал целую книгу о бедственном положении Церкви в России «О необходимости созыва Всероссийского собора». «Наша Церковь находится именно в этом состоянии быстро растущего падения, растления, омертвения, – писал о дореволюционной России богослов-исповедник проф. Новоселов. – К ней применимо слово Господне, обращенное к ангелу Сардийской Церкви: «Ты носишь имя будто жив, но ты мертв» (Откр3,1)». Дух темного советского прошлого, "мы новый лучший "русский" мир построим", живет ныне в русской Церкви.

На одной из бесед в нашем местном городском парке на общехристианские темы один человек, услыхав какой я конфессии, сказал: «А ведь ваш Патриарх вас подставляет. У них же с Путиным на дачах огороды совсем рядом. Почему он не скажет Президенту: «Нет, товарищ, эта Церковь не моя, а Христова, я здеся не хозяин, и ты сюда, не сняв сапог, не заходи». А вместо того он Церковь продает, а вы молчите».

Не хочется, чтобы мои рассуждения воспринимались как проявление болезненного осуждения или как взрыв затаенной обидчивости за все пережитое, но не забытое. Я сам в любой момент могу отпасть от Церкви, но молюсь ежечасно, дабы Господь не прогнал. Ибо мой образ жизни, увы, далек от наследования Христу. И мне кажется, что тот образ Церкви, который сегодня представляет РПЦ в лице её нынешнего Патриарха далек от Евангелия, как «Майн Кампф» от Библии. По сущности своей Церковь остается Церковью везде и всегда, где священник в Евхаристии призывает Христа. Речь идет не о национальной Украинской или Русской Церкви, речь идет о Церкви Христовой, единой в своем разнообразии народов и людей. И даже если религией слишком уж увлекается вся страна, Господь всё равно сузит социальное измерение Церкви до духовного, Церкви не может быть больше или меньше, ибо Церковь – это тело Бога: «Некто сказал Ему: Господи! неужели мало спасающихся? Он же сказал им: подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут» (Лк 13, 24-25).

Как известно, от любой духовной хвори помогает прежде всего врачевство покаяния. После семидесяти лет попущенных Богом гонений не слышно, чтобы пастыри Русской Церкви призывали людей к молитве Богу о прощении своих грехов, дабы подобное снова не повторилось. Наоборот, Церковь в России находится в фарватере государственной политики, вдохновляя людей на борьбу – но за что или за кого? Она побуждает стоять в истине, но в какой? Неужели у РПЦ она не та же самая, что и в УПЦ или, например, у Американской Церкви? Русская иерархия убеждает занять политическую позицию того правительства, которое бесплатно строит храмы, широко развивая вместо духовного образования патриотическое. Суммируя все это можно смело сказать, что РПЦ становится самым популярным институтом общественных отношений. На российском телеканале горестное ЧП Русской Церкви (Чаплин и Патриарх) становятся самыми популярными участниками ток-шоу Киселева. Господь говорил: «Бегите мира и всего, что в мире». Но проповедь Русской Церковью доктрины русского мира призывает завоевать этот мир.

Если Русская Церковь внутренне доверится голосу своего Патриарха и пойдет туда, куда он её толкает, она упадет в более серьезный раскол, чем тот, который произошел в УПЦ, она отделит себя от всего Вселенского Православия. Русские богословы, за очень редким исключением, да и многие простые прихожане прекрасно это знают, но пока что молчат. Возможно, потому, что боятся безжалостного бюрократического аппарата инородной церковному организму раковой опухоли, которая опутывает Патриархию, или потому, что полагаются на знаменитое русское «авось», а может, и оттого что тихонько молятся от глубины страдающего за свою Церковь сердца: «Господи, помилуй нас грешных».

Да, мы находимся на корабле спасения, – в Церкви. Но кто-то может забиться в трюме и молиться, чтобы Великий Кормчий направил Свое судно среди грозной бури в тихую гавань. А кто-то, наоборот, будет ходить по палубе с гордо поднятой головой, полагаясь лишь на свои силы в уверенности, что если выпал счастливый билет попасть на это судно, то значит нет необходимости беспокоиться, все тут мне должны и обязаны бесплатно позаботиться о моем удобстве. Но бедный ангел-юнга не может прекратить бури, сметающей с палубы волной нечеловеческих страстей всех, кто не слышит предупреждений Капитана.

Недавно в одной из епархий на Западной Украине произошел очень интересный, но благо ещё не очень распространенный случай. Община храма УПЦ позвала благочинного, чтобы тот рассудил между желанием своего батюшки сохранить приход в УПЦ и стремлением паствы выбрать себе «украинского» священника. Благочинный произнес слово о стоянии за истину, о необходимости держаться Святой Руси и Русской Церкви, а потом предложил, чтоб те, кто хочет остаться в истинной Церкви пошли на право, а кто нет, налево. Выходит, если не Русская, значит не Христова? Современная церковная политология УПЦ вводит народ в опасный соблазн, и получилось, что на правой стороне всего два человека осталось. Что же это, малое стадо, которое отбирает Себе Господь? Ну а пастыри, выходит, остаются без дела? А может, и раньше бездельничали? Но разве не все эти овцы у нас на глазах росли, так почему наш голос стал им чуждым? Пропаганда? Наверное, частично да. Но неужели у современного церковного руководства не хватает разума и сердца, чтобы рассудить, где евангельский хлеб, а где политическая блевотина, пускай её и пакуют в полиэтиленовый пакетик с наклейкой «святая Русь».

Нормальному культурному человеку видно, когда его хотят куда-то завербовать. А когда никто не хочет с ним иметь дела, он имеет мужество допустить, что что-то не так в нем. Ни один здравомыслящий христианин, который исповедует Христа Распятого, не пойдет за таким пастырем, который, подобно московскому протоиерею Дмитрию Смирнову сам, с толпой безумных прихожан, идет распинать, потому что им, видите ли, "мешают молиться".

Ведь такое поведение маститого протоиерея – это пример для подражания всем остальным духовным чадам, как надо отстаивать свои интересы: я – это Церковь и Церковь это я. Если я решил для себя, что это правильно, значит и на суде православной общественности Церковь с этим решением смирится, а куда денется, у меня же крыша – Патриарх, а он как шепнет нашему царю, то мало не покажется, пусть знают православных! А на судилище-гавваффа канала "Россия 24" будут порицать пострадавших «бесов», то есть обычных людей, а не праведных сановитых агрессоров. Нет, не праведный гнев, а едкая агрессия, как гной, уже сама по себе вылазит наружу из глубин душ православных, сквозь толщу мазей и пластырей внешней пропаганды. Русскую Церковь сдерживают от раскола лишь жесткие скрепы власти, от распада – денежные средства, от растления – молитва тайных и явных её молитвенников, великих святых.

В моем родном украинском городе кафедральный храм УПЦ находится в самом центре, и когда стоишь на вечерней службе, громыхающая за каких то пару десятков метров музыка часто слышна в храме, потому что люди так отдыхают в субботу вечером. Но она никогда никому не мешала так, чтобы поднимать общественный скандал, ведь там, среди молодежи на улице, находятся наши дети и внуки, которые когда-то придут в храм. Кто знает, может по моим грехам мои дети не там, где я хотел бы их видеть, не покинь их, Господи, пожалуйста.

На гнев мы отвечаем гневом, на дерзость – дерзостью, а как же апостольская заповедь "исправляйте грешника духом кротости и смирения"? Правда всегда опережает ложь, потому что это голос изнутри, а нахальство, порождение лжи, подавляет извне: «Все так живут, а значит и ты так должен поступать, вот видишь даже батюшки дерутся, пьют и блудят, значит и тебе не только можно но и должно». Мы прячемся друг у друга за спинами, скрывая свой самый личный грех от взгляда Божьего: «Вот смотри, Господи, я хоть не каюсь, но за православие борюсь». Извините, но разве нуждается в нашей за Нее борьбе Церковь, Главу которой боится даже ад, не стоит ли нам восстать против своих страстей – вот где реальная борьба за человека, на которую нас призывает Господь. «За Русь святую, за Христа за православие! Россия вперед!», – народ Божий орет. А может, мы богов перепутали? Нет, разобьется этот православный военно-морской флот, водимый Патриархом, о Тот камень, Который сказал устами апостола Иоанна: «Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас» (1Ин 4, 12).

2. Исторические развилки расколов


В любви нет страха, но любви иногда присущ гнев. И перед тем как его проявить, необходимо ох как себя укорить, ох как помолиться за того, на кого ты хочешь поднять руку! Чтобы Господь эту руку из молотка, готового забить ближнего, как гвоздь в землю общечеловеческого стыда, превратил в руку помощи утопающему в трясине. Однажды в женском монастыре УПЦ на Западной Украине в маленький храм, где молилось каких-то пару монашек, ввалилась толпа паломников УПЦ КП. Бедные матушки остолбенели от страха, ну а я в свою очередь три раза, как советуют святые отцы, спокойно, культурно просил соблюдать порядок и молиться только с разрешения настоятеля храма. После третьей попытки отцы благословляют проявлять гнев, вот я и начал орать: «Пошли вон из храма!». Все молча начали выходить и заодно меня решили поколотить, но Божьим чудом, благодаря монахиням, я прошел сквозь толпу и удалился. А скверный осадок от таких встреч с УПЦ КП остался до сих пор.

Сущность любого раскола начинается с такой озлобленности. Люди, воспитанные в обрядоверии, легко поверят любой идеологии, которая обещает конкретные действия для достижения конкретных целей. Никому невдомек это неопределенное евангельское: «Идите за Мной». Главное острие обрядоверия заключается в том, что человек, не чувствуя Бога в Церкви, продолжает при этом не только жить своими страстями, но и находить пищу для более утонченных духовных недугов. Речь идёт о самоуверенности человека, который всё делает правильно и строго практичен в религии; то глубокое внутреннее притворство перед Богом, которое ведет к притворству перед людьми, и называется лицемерием.


Есть одна очень характерная черта в таком раздвоенном образе жизни. Как деталь, не смазанная маслом, соприкасаясь с другой деталью, сыплет искрами, так и человек в безблагодатном соприкосновении внешнего с внутренним становится жестоким. Очень нежная ткань человеческих чувств постепенно деревенеет под бременем холодной прагматичности обрядоверия. Вся трагичность такого образа благочестия заключается в том, что, выходя из храма, отстояв литургию, человек уходит из Церкви. «Это сон плотского опьянения мрачного именно потому, что оно увлекает до восторженности и охлаждает все нравственные порывы своею невозмутимостью», – писал о лицемерии проф. Глубоковский.

Патриарх Кирилл прекрасно это знает, но, подобно менеджеру, изучившему рынок спроса, продвигает доктрину «русского мира», как товар вне конкуренции, и благодаря этому старается обрести монополию на души. Поверхностная церковная жизнь рождает спрос на поверхностную философию греха. Вот только с Украиной Патриархия прогадала. Идеологически голодного контингента у нас совсем мало, методы "Правого сектора" поддерживает каких-то ноль с чем-то процентов. Патриарх, создавая на базе РПЦ многочисленные военно-патриотические православные братства и организации, выращивает целое поколение своего послушного сектора, готового бороться за указанное свыше "правое" дело.

Духовную жизнь человека в Церкви нельзя нивелировать, выносить на уровень социально-церковной активности, упрощать. Мы ограничиваем мир Церкви мерой своего понимания жизни. По этому признаку объединяемся в кружки и организации, выделяем более активные приходы от менее активных, те, в которых больше причащаются, от тех, где меньше, превозносим народ Божий над народами не православными, сравниваем и противопоставляем… Противопоставление, циничное сравнение других с собой – это лакомая пища гордыни. Она выделяет пунктиром ничтожное в человеке и стирает грубой силой лучшее в окружающем мире, который Господь «весьма хорошо» сотворил.

В истории Церкви такие проявления религиозности охарактеризованы и вполне определены как монофизитство. Я для себя сие явление назвал русским монофизитством, так как на Украине именно такие проявления человеческого духа несут пока что фрагментарный, а не массовый характер, как бы это страшно не изображала российская пропаганда. Духовная жизнь Украины сегодня находится как бы между двумя мирами – монофизитским напором на Востоке и арианским всеядным религиозным либерализмом на Западе, который ощущается как классический протестантизм. Украина всегда находилась между Сциллой и Харибдой этих мироощущений, но осталась при этом православной землей. История православия на Украине перекликается с историей Церкви первых веков. Христианам приходилось сожительствовать и выживать в калейдоскопе множества народов, культур, политических и социальных перемен. Поэтому вера православная крепко въелась корнями в самую землю.

В России, же православие всегда поддерживалось государственными скрепами и само гнало инакомыслящих, поэтому развивалось и расцветало в своем внешнем проявлении. Разноликую Россию объединяла сильная рука самодержца, а православие насаждалось высочайшими указами. Вспомните, как священномученик Гермоген в свои молодые горячие годы в Казани сгонял местных мусульман в храмы православные, сжигая их мечети, и морил голодом, пока те не выучат Символ веры.

На Украине всегда присутствовало западное свободомыслие с его расчетливым разумом и интеллектуальным напором, сравнимым с эпохой пресвитера Ария. Свобода исповедовать свои религиозные убеждения здесь ограничена настолько, насколько она не мешает жить и позволяет беспрепятственно грешить другим. В какой-то мере это холодная интеллектуальная прелесть, всё возрастающая волна цинизма и скептицизма современного поколения духовенства и мирян, знакомых с церковной жизнью по книгам и блогам в социальных сетях. Протестантизм – это бунт индивидуума против соборности, и наоборот, монофизитство – это поглощение личности коллективом – напоминает коммунизм. Следует признать тот неоспоримый факт, что мы не знаем арианских государств, но знаем монофизитские, которые веками замкнуто живут. Вырви с корнем народ – и национальная церковь умрет. А бывает наоборот, народ умирает, а церковь живет, потому как привита к вселенскому Православию. Вспомнить хотя бы те Церкви, к которым обращался апостол Иоанн Богослов в своем Откровении, все они исчезли из полотна истории, а Церковь Христова Живет и мысли евангелиста не ограничены ни в пространстве ни во времени теми, к кому он конкретно тогда обращался.

Характерные для монофизитских церквей проявления религиозного воодушевления вполне очевидны в России. Уже никак не возможно скрыть болезненного раздражения у большинства русских православных христиан по отношению к тем, кто по-другому смотрит на мир. Границы распространения этой праведной желчи не физические, а духовные. Они охватывают славянские просторы, именно там, где звучит проповедь политического православия «русского мира». «Как, ваш сын погиб, убивая братьев наших русских не Донбассе?, – спросили как-то у моей знакомой в одном из известных украинских монастырей, – даже близко не подходите со своими записками».

Суть этой озлобленности не только в военном конфликте между нашими государствами, а и в духе, который господствует в Церкви земной в сердцах чад. Он проявляется повсеместно, даже вне церковно-политического контекста: «Ваш отец выпивал, он осквернял храм Духа Святого – тело человеческое, а это, почитай, самоубийство, и поэтому у нас не будут поминать безнадежно погибших людей», – огорошили как-то мою подругу в другом не менее известном православном монастыре. Все просьбы и объяснения, что она любит своего отца и не может о нем не молиться, никак не подействовали на духовного отца. Но вот брошюрку о войне с православием на Украине он ей всучил, чтоб было не скучно плакать от безысходности.

Человек может целенаправленно и сознательно потрошить свою душу на мелкие кусочки нервов и страстей, ни одна другая тварь Божия на такое не способна: красноречиво говорить о любви на амвоне в храме, пребывать в любви Христовой, вкушать Любовь в таинствах и при этом так ненавидеть других людей. Никакими административными методами немыслимо заглушить высокомерное отношение большинства – как духовенства, так и прихожан РПЦ – к внешнему, не церковному миру.  

Так много вспоминается подобных случаев, что они могут составить уже целое правило веры, только не Христовой, а языческой в своей внутренней философии и националистической в своем внешнем проявлении. В своих частых выступлениях Патриарх неоднократно подчеркивал: «Русский мир — это одновременно и Украинский мир, и Белорусский мир. Это мир всея Руси. Это мир, который создан через Крещение в Днепре, это мир князя Владимира, это система ценностей, которая проникла в культуру, в быт нашего народа. Опорой Русского мира является русская культура и язык. К русской культуре может принадлежать и русский, и татарин, и украинец, и грузин, потому что она впитала традиции многих народов». Мне вот что интересно, каким образом мусульманин татарин оказался рожденным в крещальной купели Днепра? А может, тут совсем другая идея, главное, чтобы была толпа, объединенная одной идеологией? По слову Патриарха Кирилла, в условиях поляризации всего мира (на православный и не православный) в цивилизацию русского мира входят разные народы, носители вот такого вот специфического менталитета, особые граждане «русского мира».

В начале своего служения Патриарх обращался к интеллигенции – и она его слушали и внимала, а когда он обратился к народным массам России, они начали действовать. В этом свете, думаю, стоит обратить внимание на знаменитые столкновения в Александрии в борьбе за помещения под храмы. Тысячи монахов приходили в город по первому зову Александрийского Папы (так именовали впервые в истории именно египетского столичного епископа) и выгоняли евреев из синагоги, сметая при этом в благочестивом гневе тогдашние правоохранительные органы. Похожие вещи происходят в современной Москве при воплощении патриаршей программы строительства храмов на каждом незанятом клочке дорогой столичной земли. Все та же борьба за место под солнцем.

«Церковь по достижении господства отступила от принципов веротерпимости, провозглашенных первыми апологетами и потребовала от светской власти крутых мер против инакомыслящих. Ранее применялся к язычникам принцип возмездия – взявшие меч, мечом погибнут, ныне христианская светская власть под влиянием ложно направленной религиозной политики поднимает меч против инакомыслящих в деле вероучения и жестоко преследует их», – вспоминаются слова русского историка Византии Ф. Успенского.

3.  Грешные святые


Я не ставлю под сомнение истинную православную веру, которой одарена Россия Господом Богом, но трезвый и простой взгляд на вещи, думаю, более конструктивен, чем беспросветная лесть о нашей пресловутой православной «безгрешности». А почему скорбим и страдаем, терпим расколы и нестроения? Считать себя невиновными, искать врагов где-то за Берлинской стеной, или отождествлять с фашистами и бесами инакомыслящих – все равно, что Бога обвинять в том, что мир не такой, как нам хотелось бы. Мало того, мы хулим Духа Святого, думая, что Он, также как и мы, проклинает тех, кто в другие храмы ходит или вообще мимо святыни проходит: «Ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои грехи твои» (Пс 49, 21).

В Церкви всегда были люди, воплощавшие в своей жизни сущность христианства, и всегда были её руководители, которые, несмотря на авторитет своего сана, этой сущности сами не отвечали и словесно её не выражали. В первые века называли мучениками людей, которые жили Словом и в Слове умирали, являя миру в жизни и в смерти своей красоту Церкви, не обладая при этом никаким общественным авторитетом. Слово «мученики» переводится с греческого как «свидетели» Воплощенного Слова.

Количество мучеников не изменилось, когда христианство стало официальной религией Византии, ведь империя по существу оставалась языческой, и поэтому точно так же противилась истине, как в древние времена. В своем слепом подражании византийской симфонии власти и Церкви и таком же слепом порицании Запада, мы забываем очень простую вещь. Ведь перед тем как возникнуть в Европе, протестантизм уже присутствовал у ромеев в форме арианства или иконоборчества; кровавые религиозные войны бушевали при Юстиниане; секуляризм и атеизм в Византии были привычным явлением, так что гуманист Варлаам Калабрийский нашел в Константинополе благодатную почву для своих идей… Все это и много другого не только прекрасного, но и дурного Византия подарила человечеству, ещё задолго до того как на Западе эти посеянные Востоком плевелы взошли вместе с пшеницей.

Вспомним хотя бы то, что равноапостольный Константин половину своей жизни преследовал святого Афанасия Александрийского. Мы молимся сегодня с горячим сердцем не к великим преобразователям Византийской христианской ойкумены, а к Иоанну Златоусту, Максиму Исповеднику…и сотням других праведников, которые были в оппозиции государственному православию. «Он повелел народу отдавать кесарю кесарево, а Богу Божие, – писал св. Николай Сербский о Христе. – Не критиковал ту или иную систему власти и не рекомендовал монархию, республику или социализм, как форму правления лучшую, чем все остальные. В Его понимании все эти формы могут быть одинаково добрыми или злыми в зависимости от того, сколько пространства они оставляют для Бога, какие плоды и дары приносят Богу, и каким духом проникнуты».

Иерархия УПЦ, слава Богу, ничего из себя в политическом отношении не представляет, даже если и мечтает втайне сердца о государственной опеке. Недавно слушал интервью епископа Климента (Вечери), официального спикера УПЦ. «Что вы, у нас никто о политике ни-ни, покажите-ка мне того человека, который проповедовал «Русский мир», или солдат не хоронил?…» – что-то в таком роде. Ещё осталось добавить, что каждый прихожанин не пьет и не курит, а только дожидается товарняка, который доставит в рай, потому как мы ж смиренные и в плацкарте не достойны ехать. Извините, но я лично могу показаться пред лице владыки и по каждому случаю русского шовинизма в наших храмах УПЦ представить множество свидетелей. Чтобы узнать, как мы выглядим, нужно посмотреть в зеркало, то есть пообщаться с людьми, с которыми живем и служим.

Такой демонстрацией своего «смирения» как бы так говорим: «Закройте глаза, вам все это кажется», выставляя таким образом большинство думающих людей идиотами. А почему бы не сказать как есть: «Да, такие элементы у нас водятся и случаев таких немало, но это не позиция нашей Церкви, а их личная ответственность перед Богом». Если вы уверяете, что Церковь вне политики, то обретите наконец свой голос, сформулируйте позицию нашей церкви, чтоб можно было что-то понять, ведь человек не может не размышлять о происходящем вокруг. Мне кажется, сейчас уже не то время, чтоб жить по циркулярам. Но всегда время жить по Евангелию, и всегда час, когда Господь грядет и нас спокойно спросит, жили ли мы по Заповедям, или врали слегонца для красного словца и пользы дела.

Многие христианские государства выбирали политику религиозного изоляционизма. Это происходило от того, что государство вместе с Церковью созидало этническое христианство, национальное православие. Это сегодня происходит и в России, но ведь были уроки и Византийской империи. «Православие всегда будет утверждать, что отправной пункт, источник и критерий для разрешения социальных вопросов – в непрерывном таинственном, и, в известном смысле запредельном общении евхаристической общины, – писал православный историк Церкви протопресвитер Иоанн Мейендорф. – Исторически православные христиане искали подмены этому изначальному и основному критерию. Одну из таких подмен представляла собой Византийская империя. Но эти исторические и духовные ошибки в конце концов осознавались как ошибки. Они во всяком случае, не должны оправдывать подобных же подмен уже и в наше время».

Христиане всего мира твердо веруют, что в смерти не только человека, но и государства или даже целых епархий (Карфаген, Лаодикия…) всегда есть перспектива жизни, но иной, обновленной: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин12,24). История Церкви заставляет нас смирится с непреложным фактом: иногда Господь попускает разрушить великие храмы, монастыри, лавры, дабы спасти Церковь от яда гордыни. Русская Церковь была есть и будет в своей основе Христовой Церковью, как Украинская, или любая иная, хранящая верность апостольскому преданию. Раскол можно рассматривать и как действие Промысла Божьего, желающего по слову апостола спасти всякого человека в мире, но не позволяющего поставить в храме образ иного бога, подменить любовь Христову ценностями русского мира или идеями национального православия.

Но в непомерной переоценке своих возможностей современные православные христиане, новозаветный Израиль, стали слепы к историческому действию Промысла Божьего. Господь Бог Израиля любил Свой народ как матерь, но наказывал как строгий отец, когда Его чада пытались подчинить Иегову своей воле. Они ставили Его идол в храме и, закалывая жертвы по правилам Торы, ожидали реализации своих заветных социальных программ. Вот тогда Господь и называл «Свой народ не Своим народом». У пророка Исаии есть дивные слова о языческом царе Кире, которого он называет мессией: «Пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою и скажет Иерусалиму: "ты будешь построен!" и храму: "ты будешь основан!"» (Ис 44,28). Внешние наши враги – это друзья Господни, которые уничтожают у нас внутри все то, что чуждо Богу. На Украине раскол произошел потому, что внутренние силы Церкви, которые измеряются глубиной веры её прихожан, не смогли проглотить и переварить "социального православия" вместо благодати: «Дети! храните себя от идолов. Аминь» (1Ин 5,21).

Фото Facebook

Теги: