The problem of analogy of being was the main concern of his oeuvre. (Przywara’s theme of the analogy of being was taken by Hans Urs von Balthasar as a cornerstone for his trilogy: Theo-Aesthetics, Theo-Drama, and Theo-Logic). The translation of the book is prefaced with an extensive Introduction (115 pages) – including life and works of Przywara – written by John R. Betz.

The first part of the book consists of two chapters “Metaphysics as Such” and “Analogy of being”, where Przywara considers the interrelation of two, presumably binar, structures, lying on the extreme poles of each philosophical discource: meta-ontics/meta-noetics , transcendental metaphysics/metaphysical transcendentalism , a priori/a posteriori metaphysics , philosophical/theological metaphysics. All of these topics are being covered and “reconciled” in the second part of the book.

In the second half, Przywara partly writes a genealogy of the very notion ‘analogy’. Starting from Heraclitus he considers only main authors (Parmenides, Plato, Aristoteles, Augustin, Aquinas), without giving a full account of the concept analogy. The main source for Przywara’s reasoning is the Fourth Council of the Lateran (1215), where the phrase “For between creator and creature there can be noted no similarity so great that a greater dissimilarity cannot be seen between them” was coined. This Council plays a key role for Przywara , because precisely from there on, he develops his whole logic of argumentation. Then he passes on to the consideration of the principles of Hegel’s and Heidegger’s philosophies, which are called dialectical theo-panism and dialectical pan-theism respectively.

Here in the second part of the book Przywara also considers thirteen debated topics of his time:

philosophies of essence and existence;

the scope of analogy as a fundamental catholic form;

philosophy as a problem;

metaphysics, religion, analogy;

Image, likeness, symbol, mythos, mysterium, logos;

phenomenology, realogy, relationology;

man, world, God, symbol;

the religious gnoseology of st.Augustine;

between metaphysics and christianity;

beautiful, sacred, christian;

Imago Dei: On the theological message of Max Picard;

Primal christian terms: kerygma, mysterium, kairos, oikonomia;

Time, space, eternity.

By the virtue of analogy, Przywara opens in all these topics the very suspended rhythm. In other words, analogy works here as the middle, permanently moving between the extremes of discource.

Przywara does not make a diligent effort in his work of tracing back to the whole genealogico-generical tree of the analogy of being throughout Christian tradition (beginning from the early Church Fathers and apologists, Cappadocian, Maximus the Confessor, Isaac of Nineveh, John of Damascus, islamic thinkers, debates between ‘analogia entis’ and ‘univocatione entis’, Cajetan). Reading his masterpiece, one can conclude that the author leaves this task to the posterity, to both catholic and orthodox theologians.1 This is the task where they should shed light on the questions Przywara left unanswered (above mentioned genealogy); the topics he partly misunderstood (accusing fr. Sergij Bulgakov’s ‘Sophiology’ in pantheism (p.356-360)); what he as Roman catholic intendedly opposed to Eastern Orthodoxy (authority and primacy of the Roman Church against Eastern patriarchs (p.378)); opposing eastern orthodox and Augustine–Thomas schemata of the understandings of ‘participation’ (р.377-379). In all of these Przywara does not investigate the questions in their depths, but speculatively constructs two wholenesses and then opposes them to each other.

As well it is of less importance that, on the one hand, contemporary scotists would argue that Przywara’s wish to ground his concept of analogia entis in the conciliar documents of Fourth Lateran, simply because such a notion had not been used by Fathers of the Council, and some contemporary thomists would argue that ontological amplitude and depth of Przywara’s analogia entis which he attributed to Thomas.2 As John Betz many times pointed out, sometimes great thinkers are being forgotten; in the case of Przywara he was not totally forgotten, but the influence he had made was implicitly preserving the classical Christian discource on God until the late 90s when it became explicit.3

In my opinion, the achievement of Przywara lies in the fact that one can cure the wounds of (post-)Heideggerian, (post-)Hegelian, and the like throttlehold ontologies of the West and their lawfully-begotten ‘solely post-ontological’, ‘solely phenomenological’, ‘solely post-metaphysical’ approaches to divine4 and call one to reason about Christian God – ever dynamic, and ever Alive, “the God-of-the-Turn in-and-beyond the God-of-the-All” (p.595), ever present to all of us, and eternally remaining Himself – who enters into history of humankind, but at the same time is the very Granter of history itself.

Mykola Osypenko

PhD candidate

University of Fribourg

1 Unfortunately, for some orthodox theologians the catholic-protestant debates on the analogy of being had remained/are remaining either misunderstood (as it is the case of fr. John Romanides: https://oodegr.co/english/filosofia/analog1.htm#* ; www.romanity.org/data/floren.rtf) or resulted in the ‘relational ontology’ (as in the cases of John Zizioulas, Chrēstos Giannaras, and John Manoussakis: https://www.academia.edu/8711459/Analogia_Entis_and_Theological_Hermeneutics, Chrēstos Giannaras, Person and eros. 2008; John Zizoulas, Being as Communion. 1997; Communion and Otherness. 2006).

2 See more: Steven A. Long. On the Analogy of being, metaphysics, and the Act of Faith. Notre Dame Press. 2011. 152p.

3 Here I mean one of the first steps further, beyond, so to speak, Przywara, which was done by catholic theologian William Desmond in his trilogy Being and the Between, Ethics and the Between, God and the Between and David B. Hart’s The Beauty of the Infinite.

4 Here I mean all those publications containing ‘after’, namely: Don Cupitt, After God: The Future of Religion; Gianni Vattimo, After Christianity, Belief; John P. Manoussakis, ed., After God: Richard Kearney and the Religious Turn in Continental Philosophy; John D. Caputo, Gianni Vattimo, and Jeffrey W. Robbins, eds., After the Death of God; Mark C. Taylor, After God; Richard Kearney, Anatheism: Returning to God after God; John P. Manoussakis, God after Metaphysics: A Theological Aesthetic; and so on.

------------------------------------------------------------------------

Рецензия на книгу  

Erich Przywara. «Analogia Entis. Metaphysics: Original Structure and Universal Rhythm» trans. John R. Betz and David Bentley Hart (Grand Rapids, MI: William B. Eerdmans, 2015).

Перевод книги католического иезуита польско-немецкого происхождения Эриха Пшивары «Analogia Entis. Metaphysics: Original Structure and Universal Rhythm» (Аналогия Бытия. Метафизика: Предструктура и Все-ритм) – это событие для англоязычного теологического пространства. Тема «аналогии» является центральной для всего его творчества. (Тема Пшиваровской аналогии была использована Хансом Урсом фон Бальтазаром в его Трилогии: Тео- Эстетика, Тео-Драматика, Тео-Логика.) Перевод книги сопровождается достаточно пространным (115 стр.) Введением к творчеству Эриха Пшивары, написанное Джоном Бэцом.

(Надо добавить, что автора «Analogia Entis» не обошел стороной и режим «Третьего Рейха», в частности «семитский вопрос», о чем (а также о преувеличении позиции и других немецких богословов по отношению к политике антисемитизма в 1920-30е годы (детальнее см: Paul Silas Peterson, "Erich Przywara on Sieg-Katholizismus, bolshevism, the Jews, Volk, Reich and the analogia entis in the 1920s and 1930s", in Zeitschrift für Neuere Theologiegeschichte/ Journal for the History of Modern Theology 19 (2012), 104-140) Джон Бэц также говорит во Введении. После же публикации перевода книги Пшивары об этом напомнили еще два раза: детальнее см: Paul Silas Peterson, The Early Hans Urs von Balthasar: Historical Contexts and Intellectual Formation. Walter De Gruyter Inc. 2015; Paul Silas Peterson, "Once again, Erich Przywara and the Jews: A response to John Betz with a brief look into the Nazi correspondences on Przywara and Stimmen der Zeit", in Zeitschrift für Neuere Theologiegeschichte/ Journal for the History of Modern Theology 21 (2015), 148-163.).

Первая часть книги состоит из двух глав: «Метафизика вообще» и «Аналогия Бытия». В них Эрих Пшивара рассматривает проблему соотношения двух структур, лежащих на противоположных сторонах философского дискурса, а именно «мета-ноэтика и мета-онтика; трансцендентальная метафизика и метафизический трансцендентализм; априорная и апостериорная метафизики; философская и теологическая метафизики». Все эти, ставшие уже классическими для времени Пшивары, темы ищут своего целостного, продуманного «примирения» в единой системе мысли, что мы и видим во второй главе первой части книги: «Аналогия Бытия». Тут Пшивара частично выводит генеалогию категории «аналогия» начиная с Гераклита, Парменида проводя ее через  преобразовывающую лабораторию мысли Платона и Аристотеля, а потом сразу же перепрыгивает к Четвертому Латеранскому собору 1215 года. Для автора этот Собор играет ключевую роль в схеме той логики выстраивания последующей аргументации которую мы видим в книге. В документах Собора одним из ключевых постановлений было осуждение триадологической ереси Иоахима Флорского с постановлением формулы о соотношении Бога и творения, которая гласит, что мысля о «подобии между Богом и творением мы осознаем все большее наше неподобие к Нему». Это камень, на котором Пшивара зиждет свой дом учения об аналогии в христианской (а для него она исключительно католическая) традиции. В свете этого Латеранского принципа аналогии дальше он переходит к Гегелю и Хайдеггеру, которые видятся Пшиварой теопаническим и пантеистическими диалектиками соотвественно.

Во второй части книги Эрих Пшивара рассматривает тринадцать дискуссионных тем его времени, сквозь которые понятие «аналогии» проходит постоянным «движением колеблющегося Ритма». Это как «постоянно движущаяся Средина», переливающаяся в красках переплетения трансценденталий (Благости, Красоты и Истины) в ткани тварного.

Пшивара не разрабатывает кропотливого генеалогического древа учения об «аналогии бытия» во всей христианской традиции начиная от отцов и учителей Церкви второго-третьего века, проходя через исламских мыслителей, Фому Аквинского, последующие дебаты между «Analogia Entis» и «Univocatione Entis», и заканчивая Томмазо де Вио Каэтаном (который и приложил усилия к тому, чтобы содержащаяся так сказать «между строк» доктрина об «аналогии» Аквината получила свое полноценное оформление). Пшивара, как будто, оставляет это для будущего поколения богословов (как католических, так и православных, так как для большинства православных мыслителей (Дж. П. Мануссакис https://www.academia.edu/8711459/Analogia_Entis_and_Theological_Hermeneutics, Дж. Романидис https://oodegr.co/english/filosofia/analog1.htm#* ; www.romanity.org/data/floren.rtf) дискуссии между «аналогией бытия» и «аналогией веры» так и остались/остаются не понятыми или же сводятся к «относительностной онтологии» (relative ontology): Chrēstos Giannaras, Person and eros. 2008; John Zizoulas, Being as Communion. 1997; Communion and Otherness. 2006).

И не важно, что во второй части книги, когда он применяет принцип аналогии на примере разных теологических школ и механизме «авторитета Церкви» на примере Католической Церкви, противопоставляя Восточным Церквям (р.378), или когда частично критикует софиологические идеи Сергия Булгакова (p.356-360), или когда сравнивает учение и причастности (participation) в Восточно-Православной традиции и Августина-Фомы (р.377-379) – Пшивара просто, не исследуя целостно всей сущности затрагиваемого им вопроса, спекулятивно противопоставляет имманентистским схемам/образам первых радикально-трансцендентальные схемы последних (Иппонского епископа и Ангельского Доктора). Также не важно, что современные скоттисты будут протестовать, что в документах Собора нет и не могло быть поминания о том понимании «аналогии бытия», о котором с таким рвением и католической ортодоксальностью говорит Эрих Пшивара, а представители томизма (или точнее сказать, представители сведения богословского богатства христианства к «системе» Фомы) будут утверждать, что Ангельский Доктор не говорил о такой (!) радикальной аналогии между Творцом и тварью, как на том настаивает Пшивара, беря себе в подмогу постановления Четвертого Латеранского собора, и что все-таки прежде всего Фома говорил об определенном пропорциональном соотношении между Богом и твореним (как это делает Стивен А. Лонг).

Также не столь важно, что Пшивара в свое время сильно страдал депрессией из-за отсутствия учеников и почти на тридцать лет остался забыт (здесь я имею ввиду докторскую диссертацию Дэвида Бентли Харта 1997 года «Красота, Насилие и Бесконечность: К вопросу о христианской Риторике», которая позже увидела свет в форме книги «Красота Бесконечного»; а также трилогию Уильяма Десмонда «Being and the Between», «Ethics and the Between», «God and the Between»).

Заслуга Эриха Пшивары, на мой взгляд, состоит в том, что с его частично разработанной генеалогией «аналогического» соотношения между Творцом и тварью христианская теология спасает проевшуюся с хайдеггеровских времен и уже всем надоевшую метафизику и все что с ней связано, и излечивает умы от постмодернизма и полухристианских «исключительно» феноменологических, «исключительно» постметафизических, «исключительно» постонтологических подходов к христианству (здесь, прежде всего, имеется ввиду вся та масса, казалось бы, христианской литературы с приставкой «After» (Don Cupitt, After God: The Future of Religion; Gianni Vattimo, After Christianity; (а также Gianni Vattimo, Belief); John P. Manoussakis, ed., After God: Richard Kearney and the Re- ligious Turn in Continental Philosophy; John D. Caputo, Gianni Vattimo, and Jeffrey W. Robbins, eds., After the Death of God; Mark C. Taylor, After God; Richard Kearney, Anatheism: Returning to God after God; John P. Manoussakis, God after Metaphysics: A Theological Aesthetic; и так далее) и призывает более радикально осмыслить парадокс постоянного пребывания Динамичного, Живого, входящего в тварную действительность Бога христианского Откровения «в» и одновременно бесконечно «за» всем творением; «the God-of-the-Turn in-and-beyond the God-of-the-All» (p.595).

Николай Осипенко 

PhD candidate  

University of Fribourg

Теги: