В Украинской Евангельской Семинарии Богословия недавно прошло обсуждение ветхозаветных тем, а также сделана презентация книги Уолтера Брюггемана "Бытие". В рамках этого события была написана рецензия на книгу известного библеиста. 

В украинском издательстве "Коллоквиум" вышла книга «Бытие» известного западного протестантского библеиста Уолтера Брюггемана. Перевод книги осуществлен в рамках проекта "Богослов года" (https://ty.colbooks.net/), который реализует названное издательство, занимающееся переводом, издательством и распространением христианской академической литературы. Как анонсировано на страничке самого проекта, организаторы делают все, чтобы «познакомить читателей с известными учеными, которые внесли значительный вклад в область библеистики или богословия».  

«Бытие» уже не первая книга на русском языке заслуженного профессора Ветхого Завета из Колумбийского университета. На протяжении нескольких предыдущих лет на русском языке вышли такие книги автора как: Введение в Ветхий Завет. Канон и христианское воображение. М. ББИ, 2008.; Великие молитвы Ветхого Завета. М.: Эксмо, 2009.; Пророческое воображение. Черкассы: Коллоквиум, 2012. Последняя книга, которую я бы посоветовал прочитать всем священнослужителям, была проанализирована мною в рецензии  «Пророк сегодня больше чем пророк», вышедшей в "Русском Журнале".

Обращаясь непосредственно к самому комментарию, стоит отметить, что он писался для того, чтобы «приблизить текст и его содержание к современному читателю, укрепив его в вере и вдохновив на служении» (с. 5). Именно по этой причине Брюггеман пишет свою книгу так, чтобы она дала возможность библейскому тексту «обратиться к сообществу верующих в его нынешнем состоянии» (с. 13). Эта книга не совсем экзегетический разбор текста. Здесь даже вопросам исторического характера уделяется мало внимания. И вопросам литературного анализа также. В столько краткой рецензии нет возможности пересказать весь комментарий, да и нужно ли это. Иными словами нет смысла в том, чтобы  написать комментарий на комментарий. Задача данной рецензии -- заинтересовать потенциального читателя, а для этого необходимо обозначить основные моменты данной книги и выборочно осветить понимание автором того или иного вопроса первой книги Библии.

Итак, книга Брюггемана имеет следующую структуру: «Следуя традиционной логике, комментарий состоит из четырех разделов: Быт. 1:1-11:29; Быт. 11:30-25:18; Быт. 25:19-36:43; Быт. 37:1-50:26. Каждый раздел начинается со вступления, в котором наибольшее внимание уделяется текстам, которые будут полезны для жизни и веры церкви» (с. 16). Поэтому комментарий представляет собой не только попытку выделить основные богословские вопросы, разрешить важные экзегетические вопросы или проблемы, но желание не терять связь с христианской верой (с. 18). Все это зиждется на убеждении автора, что повествование книги Бытие идет от сотворения мира к сотворению особого сообщества, которое бы смогло быть свидетелем своего Творца. Согласно автору, Бытие – это рассказ, в процессе передачи которого происходит взаимодействие между рассказчиком и слушателем (с. 12). В данном случае слушатель – это член церкви.  Иными словами, для автора лучший толкователь – это «тот, кто помогает членам слушающего общества вникать в действие и участвовать в борениях» (с. 240). 

Первая часть книги говорит о праистории (Быт. 1.11-11:29). Читая это повествование, стоит всегда держать в памяти ту мысль, что «Библия не была написана, чтобы дать ответы на все наши каверзные вопросы» (с. 50). Здесь важно отметить, что самое основное, бросающееся в глаза, так это то, что Брюггеман утверждает: «в этих текстах практически нет исторических подробностей» (с. 19). Для него это повествование находится где-то между мифом и научной формулировкой. Именно богословский характер текста оставляет место для любого серьезного научного взгляда (с. 25). Эти тексты стоит воспринимать как богословскую интерпретацию реальности (с. 22, 24). В праистории мы наблюдаем переход от первобытной истории к всемирной.

Будучи не совсем согласным с Брюггеманом относительно того, как он использует слово «миф», когда говорит о Быт. 1:1-2:4, нельзя не обратить внимания на то, что он говорит о Быт. 2:4-3:25, когда рассматривает пять основных заблуждений, от которых необходимо очистить текст перед истолкованием. Свое понимание мифа я описал в работе «Критика "Природа библейской мифологии на основании критики проекта «демифологизации» Рудольфа Бультмана" (https://theology.in.ua/ua/bp/theological_source/biblical/49773/). Брюггеман говорит, что «никакой другой текст в Книге Бытия (возможно, и во всей Библии) не использовался и не истолковывался столь превратно, как этот текст. Это относится к безответственным популярным богословам в той же мере, что и к ученым церкви. Текст настолько пропитан догматической традицией, что первой и, вероятно, первостепенной задачей толкования становится отделение утверждений самого текста от приписываемых ему толкований» (с. 47). Брюггеман далает некоторые выводы: 1) Текст далек от того, чтобы претендовать на роль первостепенного (например, Ветхий Завет (кроме Иезекиля 28) не ссылается на это место, Павел использует Бытие 1-2 не для описания проблемы, а для провозглашения Евангелия); 2) Текст обычно воспринимается как рассказ о грехопадении, хотя на самом деле эта история не совсем об этом; 3) Эти стихи совершенно не раскрывают происхождение зла; 4) Этот текст не о происхождении смерти в мире; 5) Зло никак не связано с полом, сексом, связи половых отношений с грехом (с. 47-48).

Авель, Каин, Сиф, Енох и другие персонажи настолько противоречивы и многогранны, что не хватит времени описать все то, о чем говорит Брюггеман о каждом из них. Наиболее любопытной в данной части книги Бытия является не только история о сыновьях Божьих и дочерях человеческих, а также Ной, как прообраз нового начала. Воды потопа символизируют собой  литературный фон кризиса, который возник между Богом и Его творением. «Реалии хаоса - это не воспоминания древних людей, которые были слишком примитивны, чтобы думать о чем-либо другом. Они присутствуют и в современном опыте человека. Сообщество верующих приглашается к участию в повествовании и отождествлению себя с новым человечеством, которое поставлено над новым творением. Важно помнить, что именно опыт пленения Израиля делал из потопа экзистенциальную реальность. Плен и переселение предполагали крушение известного мира» (с. 91). По сути повествование  Хаме Симе и Иафете – это напоминание о том, что ни один народ или нация не смогут найти своего бытия вне Бога, который и создал все (с. 98). Основная же идея повествования о потомках Ноя – это не народы, а Израиль, который появляется от «бесплодной» Сары (с. 100). Однако стоит поумерить свой оптимизм, потому что, если вначале человечество было причиной разочарования Бога, то уже в скором будущем именно Израиль отступит от Бога (с. 100). Заканчивается данная часть Бытия повествованием о Вавилонской башне как наглядном примере диалектики единства (с. 103). Здесь рассматривается вопрос воли Божьей относительно единства и рассеяния. Увы, но единство людей, у которых отсутствует видение Бога, чаще всего организовано по принципу принудительного единообразия, что мы не раз наблюдали на протяжении истории человечества (с. 104). Такое «единство» всегда обречено. «Не стоит считать предложение построить башню в Вавилоне антирелигиозным, поскольку религия может обеспечить именно такое единство и оправдать угнетение в обществе. В таком мире башня может рассматриваться как религиозный символ единства. Таким образом, текст не стоит воспринимать исключительно как критику империализма или как нападки на технологии, что часто делается. Он может оказаться и протестом против религиозных попыток установить единообразие или создать святые границы для человеческой свободы. Повествование становится протестом против любых попыток объединения на основе человеческой самодостаточности и автономии» (с. 105). 

Вторая часть книги – это повествование о начале всемирной истории, которая для ветхозаветного автора начинается с Аврама (Быт. 11:30-25:18), откликающегося на Божий призыв. Он истинно верный муж. Однако верить не так уж и легко. Вера – это всегда борьба (с. 131). Ради абстрактного обетования надо оставить благополучную Месопотамию (с. 133). Аврам призван к тому, чтобы создать альтернативное сообщество. Альтернативное тому, которое сошло с истинного пути. После грехопадения, о котором мы читаем в праистории, Бог желает создать новую семью, в которой все будет приведено к гармонии и единству (с. 111). Именно поэтому Аврам и Сара становятся не просто родоначальниками Израиля, но и первенцами воссоздания самого творения, провозвестниками более широкого замысла Бога (с. 112). В этой части книги Бытия раскрывается тема веры и обетований. «Обетование земли дано безземельным людям. Обетование наследника дано бесплодной безнадежной супружеской чете» (с. 116).

Автор говорит, что «вера в Божье обетование – это возможность, которая представляется миру возмутительной. Мир сделает все возможное, чтобы уничтожить обетование и свести на нет «невозможную возможность» с помощью конформизма, угнетения, добропорядочной жизни», самореализации» (с. 120). Однако не стоит идеализировать веру Авраама. Он был человеком, который проходил кризис веры, опасается за свое будущее. В таких ситуациях Бог говорит «не бойся» (с. 147).  В любом случае Авраам отказывается понимать действительность как ту, что определяется лишь только тем, что можно видеть, осязать и чем можно управлять. Авраам выходит за известные нашим органам чувств границы, он верует в подлинное Бытие (с. 151). «Вера Авраама не опирается ни на что из того, что он видит в этом мире, она опирается на слово, которое победит бесплодность мира» (с. 152). Исаак является даром, который в свою очередь объясняется чудом. Измаил – ребенок, который был приобретен благодаря человеческой решимости, настойчивости и умелого планирования (с. 192).

Брюггеман пишет, что история Авраама и Сарры – это история, которая «позволяет Израилю осмеивать и презирать империю, египетскую империю, или любую другую форму угнетающей власти. Эта история может выполнить ту же функцию для сообщества верных, когда оно находится в меньшинстве и испытывает необходимость в ободрении и сохранении самобытности вопреки непреодолимым трудностям и неприемлемым для него ценностям. Эта история выполняет социологическую функцию. Эта история разворачивается на арене освобождения, драматической и лингвистической делегитимизации имперской власти» (с. 133-134). Повествование об отце всех верующих – это не просто история одной нации, это универсальная история веры, которая всегда сопряжена с внутренней и внешней борьбой (с. 193). 

В третьей части (Быт. 25:29-36:43) идет речь об Иакове, или, правильнее сказать, о Боге Иакова. Как говорит Брюггеман, этот рассказ не является назидательным, более того, он возмутителен, а поэтому его можно считать – жизненным (с 213). Жизнь Иакова – это пример того, что Бог «приходит к недостойным и тем, кто не пользуется почтением, и Он пребывает с ними до тех пор, пока в безопасности не приведет их домой» (с. 219). Иаков рожден для того, чтобы быть беспокойным, а в его жизни доставляется беспокойство не только ему самому, но и окружающим (с. 223). Иаков – это человек конфликта. Он конфликтует с братом, с Богом, с отцом, с женой, с зятем (с. 263). Говоря об истолковании данного повествования, автор пишет, что «мы должны заострить внимание на неоднозначности и противоречивости личности Иакова. Порой он представляет перед нами как чрезвычайно коварный человек. В других случаях он кажется нам верующим человеком или по крайней мере обладает способностью производить такое впечатление. Этот земной человек, через которого исполняются неизменные замыслы Бога. По какой-то причине замысел Бога осуществляется там, где совершают возмутительные поступки и обманывают. Благословенный человек не кто иной, как неискренний, препирающийся со всем Иаков» (с. 263). Повествование о «внуке обетования» - это повествование о человеке, которым зачастую одолевают самые противоречивые мотивы. Более того, как ни странно, но зачастую особое предназначение рождается посреди жизни, полной конфликтов. Вражда, борьба, ссоры, споры, тяжбы - вот что является частью призыва Божьего (с. 218). Эти отрывки из книги Бытия повествуют о «конфликте между людьми и о встрече с Богом» (с. 219). «В центре внимания здесь – тщательно спланированная хитрость» (с. 240). Отдельно следует процитировать фразу Брюггемана, размышляющего о первородстве. «Мир полон специалистов по первородству. Они отстаивают права и привилегии, данные им обществом. Такие люди не рады появлению нового сообщества младших братьев. Если у таких стражей существующего порядка вещей будет соответствующая возможность, они устранят младших, чтобы сберечь свои особые привилегии (ср. Мк. 3:6; Лк. 19:47) (здесь мы не ведем христианской полемики против иудеев; речь идет о всякой общественной ситуации, в которой младшие сталкиваются со старшими). Бог являет непостижимую милость меньшим, и обетование не остается тщетным)». (Уолтер Бруггеман. Бытие. С. 230)

Бесспорно автор находит в тексте Бытия то, что очень часто не разглядишь невооруженным глазом. Ну, например то, что в повествовании о двух братьях Иакове и Исаве последний не сбрасывается со счетов, и это «служит предостережением о том, что мы не должны приписывать слишком много избранному, как если бы все домостроительство Божье было вверено ему одному» (с. 220). Или вот, например, комментируя встречу Иакова с Богом (Быт. 28:10-22), Брюггеман делает интересные наблюдения. Во-первых, встреча происходит в неожиданном месте, т.е. Иаков даже и не подозревает, что ему явится Бог. Во-вторых, когда происходит встреча, то сам Иаков находится не в состоянии бодрствования и готовности - по сути, он спит! Встреча состоялась не потому, что ее желал Иаков, инициатива исходила от Бога. Иакова невозможно назвать инициатором этого «события». Он вообще не о Боге думает в этот момент, он скрывается от брата. Вырвавший хитростью первородство вообще не хочет, чтобы его кто-то нашел. Какие религиозные переживания тут? Иными словами, данная история учит нас тому, что Бог встречается с нами не только тогда, когда мы ищем Его, а и тогда, когда мы находимся посреди житейской суеты. Место богоявления – это мир, а не какое-то сакральное место. «В моменты богоявления мы изумляемся не самому богоявлению, а тому, что тот, что нам явился – это и есть Бог!  (с. 252-253).

Четвертое повествование (Быт. 37:1-50:26) – это повествование об Иосифе, которое является этаким литературным средством, цель которого связать обетование, данные отцом, с повествованием Книги Исход об угнетении и освобождении (с. 307). Здесь мы находим повествование о путях Бога (с. 310), путях которые порой не поддаются рациональному объяснению. В этой части Бытия рассказывается об Иосифе и империи (с. 375). Читатель этих глав еще раз сможет увидеть насколько сложной была ситуация Иосифа, которому надо было выбирать между тем, чтобы служить своей семье и строгим правилам фараона. Что ему выбрать: силу традиции или власть империи? (с. 376) Брюггеман пишет: текст учит нас тому, что «мы должны жить в империи вопреки обману, искушениям и соблазну. Даже в империи можно найти путь к обретению безопасности» (с. 336). Жизнь Иосифа в империи – это хороший пример того, как можно жить неспокойной жизнью и сохранять при этом сильную веру. Иосиф предстает в тексте как этакое воплощение власти. Даже сновидения Иосифа были политически направленными (с. 317). Однако эта же власть может являться и благом. Иными словами, этот текст об успехе в политике (с. 311). Данный отрывок книги Бытие - это указание на «новые пути мышления о вере и власти в контексте общественной жизни» (с. 312).

Комментарий Уолтера Брюггемана заканчивается акцентом автора на том, что конец книги Бытия – это только начало великой драмы Израильского народа, который является не просто обособленным этносом, а самым ярким прообразом всего человечества в целом. Читая книгу Бытие, важно понимать, что повествование насыщено типологиями, метафорами, прообразами. Очень часто попытка начать с истории неоправданна (с. 145). Именно по этой причине, говорит Брюггеман, «толкователь не должен пытаться выяснить изначальные смыслы толкования, – он должен постараться понять, как толкование помогает понять смысл нашего человеческого бытия в мире в контексте евангелия» (с. 192).

Стоит отдать должное украинскому издательству "Коллоквиум" за то, что очередным богословом года (после Ричарда Хейза) был выбран именно библеист ветхозаветник. Ведь сегодня практически нет серьезных переведенных работ по богословию Ветхого Завета. Есть введения в Ветхий Завет, есть работы по богословию Нового Завета, есть отдельные комментарии на ту или иную книгу Ветхого Завета. С ветхозаветным же богословием, перводами, ситуация обстоит более чем плачевно. Именно по этой причине сегодня есть огромная необходимость в том, чтобы в Украине проводились коллоквиумы по Ветхому Завету, писались исследовательские работы, связанные с повествованиями, которые мы находим в первой части Библии, преподавался древнееврейский в духовных семинариях и разрабатывались новые предметы, во время которых бы разбиралась та или иная книга той Библии, которую читал Иисус и ранняя Церковь.  

Теги: