Господень ангел тих и ясен:

Его живит смиренья луч;
Но гордый демон так прекрасен,
Так лучезарен и могуч!

А. Майков

Появление мультфильма «Приключения Серафимы» в медиапространстве России вызвало небывалое возбуждение у людей верующих: «Какая выпуклая святость в 3d формате, какие ангелы, какое благочестие, какой пример для подражания нашим детям! Это торжество православной анимации, это миссионерский прыжок РПЦ. Вот она, Святая Русь, во всем величии, давайте все дружно закроем глаза и мы её увидим! Ради этого стоит бороться!». Патриарх для пущей рекламы этой кинопродукции даже свое детство вспомнил, правда, уже в черно–белых тонах, и рассказал благочестивые истории из своей жизни, могущие послужить сценарием для будущих серий этих православных мистерий.

Но в умах большинства простых современников сие явление на экране иных миров отозвалось всего лишь лёгкой рябью любопытства: «А, снова эти поповские сказки на заказ малеванные. Графика до Диснея явно не дотягивает, а вот сценарий, пожалуй, вполне, хоть и главные герои русские. В общем, и не то, и не это».

Хотел было возразить такому мнению, ведь все-таки речь идет о Церкви и о святых, но, увы, не смог, ибо сказка – слишком высокая характеристика для такого неоднозначного субкультурного феномена.

Если говорить субъективно, мне стало страшно после просмотра этого, на первый взгляд, невинного мультфильма. Ведь в таком родном и светлом мире христианских образов и символов, которые широко использовали аниматоры в постановке фильма, присутствовал лукавый дух, прелестный свет, от которого смущается душа.

Просматривая некоторые сцены, я невольно вспомнил слово Игнатия Брянчанинова «О прелести», а именно то место, в котором святитель описывает молитву одного монаха. Икона, перед которой монах совершал молитвенное правило, начинала излучать свечение, а со временем из этого света появлялся такой себе ангел–эльф, который вместе с ним и крестился, и молился, и даже имя Божие призывал. Монах готов уже был поверить, что сие есть истина, и что именно он достоин такового небесного посещения. И что же? Когда пришел его старец, духовный наставник, сей дух «прекрасный» и «благоуханный» явил свой истинный облик, или, точнее, рожу, едва не погубив уже прельстившуюся душу, предварительно хорошенько поколотив молитвенника.

Игнатий Бряначанинов рекомендовал другому монаху не поселяться выше второго этажа, потому что «ангел», иногда являвшийся иноку, обязательно пригласит на небо полететь через окошко. Так оно и случилось в том случае, точно так получилось и в нашем, мультипликационном.

Молитва девочки перед иконой, свет от нее исходящий, ангел парящий – и ребенок прет через окно за неизвестно каким духом. Даже Богом дарованное природное чувство самосохранения побеждается кровяным давлением страстности, и человек легкомысленно теряет чувство высоты и веса, взбирается на крышу и летит стремглав, рискуя на каждом метре упасть и разбиться. Куда? В храм? Да, но вопрос в другом – за кем?

Она поверила какому-то духу, ничуть не усомнившись в себе, и не спросив у близкой ей доброй молитвенницы бабушки, одной из героинь этой драмы, «а что это за явление такое было?». Богородица в себе усомнилась, когда к ней архангел Гавриил явился в тихой славе, мернущей пред смирением Марии. Она, склонив главу, тихо молилась о даре рассуждения духов, а наша героиня, рот разинув, во всю глядела на чудесное видение, и даже не моргнув ни разу, вот это сила духа! «Чтобы увидеть небо, нужно глядеть в землю, – писал трезвый духом Честертон, – ибо не все, что с неба от Бога, и не все, что из земли от беса». Сергий Радонежский падал ниц, когда ему являлась неприступная небесная слава, ведь сила Божья, согласно апостолу, только в немощи познается. Ибо когда смирится дух человеческий в немощной плоти, тогда лишь может явиться пред ним Господь.

Вы скажете, что это лишь ребенок и не стоит так строго относиться к нему. Конечно, я вполне согласен, но автор этого мультфильма свой личный ложный духовный опыт вложил в мысли своей героини. Отнюдь не детские фантазии запечатлены в визуальном ряде мультипликации. В образе главного героя любой книги встречаются два сердца – того, кто пишет, и того, кто читает или смотрит. Девочка Серафима своей правильностью немного отталкивает, своими глазами пугает, своей твердолобостью давит.

Святой Феофан Затворник писал, что глаза человека – это средоточие, в котором мир внешний видимый встречается с внутренним безграничным миром человека, с его духом. Мировоззрение режиссера скорее оккультное. Вы нигде не встретите в духовной литературе, и тем более в аскетике православной Церкви, такого подробного описания уровней духовных миров, такой практики молитвы, такого образа «просветленных» особым знанием святых. Исходя из этого не о детях нужно говорить, а о слишком старой, древней, вполне взрослой хвори глубокой духовной прелести, которую продолжают творцы сей эпопеи. В большей или меньшей степени этим недугом страдает всяк человек, поэтому Господь и воплотился в образе «Сына Человеческого», «Раба Иеговы», «мужа скорбей», Который стал ниже всех, так чтобы в глаза посмотреть «последнему» человеку» и избавить Свою тварь от горячки непомерной гордыни.

Вот сатана выводит Христа, находящегося в пустыне, на высокую гору, искушая Его видением своей собственной славы, иллюзией великих земных перспектив: «Вот, это все Твое, весь мир перед Твоими ногами, Ты велик и талантлив, что Тебе мешает достигнуть края своих желаний?». Осталось сделать один шаг, вступить в тину этих мечтаний, чтобы сорваться с высоты и разбиться в отчаянии. «А чего Ты боишься, Тебя ангелы подхватят и понесут, Ты же праведный, Ты выстоял в борьбе с людьми за Свое право на праведность и славу». Господь смирением, а не силой отогнал от Себя беса, Он кротко не Своими словами, а цитатами из Священного Писания отгонял от Себя тучу прелести. Господь предпочел стоять двумя ногами на земле, ибо был не только смиренным Богом, но и великим Человеком. А наша героиня сразу поверила и ступила в пропасть сладостных видений, и что-то не припомню я, чтобы в молитве она — ладно уж Писание цитировать — а хотя бы имя Божие произносила.

Возразят: зачем так придираться, это ведь всего лишь мультфильм, благочестивая детская сказка, творческое, так сказать, воображение. Частично да, но те, кто посмотрят его, наверное, рано или поздно захотят испробовать на практике силу своей молитвы, ориентируясь на образный ряд «православной» картины.

Духовные просторы, открывшиеся взору больной девочки, которая по сюжету мультфильма упала, убегая от злой воспитательницы, увы, совсем не детские мечты. Это даже не примитивные виденья какой-то очередной «старицы» Макарии, или путешествия по загробному миру православной пенсионерки, которая от делать нечего все время пьет таблетки вплоть до галлюцинаций. Изображаемая автором картина содержит в себе высокую эстетику гнозиса, очень стройную философски выстроенную фантазию. «Мечтатель с первого шага на пути молитвенном исходит из области истины и попадает в область лжи, – пишет святитель Игнатий Брянчанинов, – и попадает под влияние сатаны».

Во время промотора мультфильма мне невольно на ум пришли давно читанные и уже забытые видения русского писателя-визионера Даниила Андреева. Вот она, его «Небесная Русь», метафизическое пространство обитания «русского сверхнарода». Здесь даже храмы Божии только с русскими маковками, ведь в Царствии Божием даже Византийская архитектура немного ниже уровнем. Это так называемый «небесный храм Руси», в котором призван молиться Богу её «небесный синклит». Духовное путешествие девочки – прямо иллюстрация знаменитой в эзотерических кругах «Розы мира».

В воображении Андреева воплотились мечты не одного поколения великих русских людей. Это так называемая метаистория сверхнарода, которая просвечивает сквозь земные события. Её не всякий может распознать и прочитать, но только тот, у кого духовный взор открыт, в данном случае это прп. Серафим Саровский. Русский народ в своей земной истории как бы созидает свой небесный дом, в котором призван жить всякий, кто рожден на святой земле Руси, и ни метром дальше, иначе "не будет контачить".

Путь девочки, проделанный в ее собственном воображении, возводит от степени в степень, от уровня к уровню. В христианстве есть лествица духовного совершенства, по которой человек всю жизнь идет, по выражению святых отцов, «от падения к падению, совершая в смирении свое духовное восхождение». Но здесь мы видим легкое мечтательное парение с апельсинами и вареньем, психоделическое излияние света, увидев который можно легко духовно повредиться. На каком-то этапе пути девочку встречает прп. Серафим Саровский и проводит её, извините за сравнение, словно паромщик Харон через реку Стикс, до следующего уровня, куда дальше даже он не может идти.

Её встречают во время шествия одушевленные символы апостолов, и холодный, словно стеклянная статуя, Архангел Михаил, как стрелочник на перепутье. Все это цветастое, сияющее и леденящее дух пространство завораживает и не дает возможности мыслить и молиться. Думаю, что святой Симеон Новый Богослов охарактеризовал бы эту анимацию следующим образом: «Он возводит к небу руки, глаза и ум, и воображает в уме своем Божественные совещания, небесные блага, чины святых ангелов, селения святых, короче, собирает в воображении своем все, что слышал в Божественном Писании, рассматривает это во время молитвы, взирает на небо, возбуждает душу свою к Божественному желанию и любви, таким образом мало помалу кичится сердце его, не понимая того умом, и думает, что совершаемое есть плод Божественной благодати к его утешению, и молится, чтоб Господь сподобил его всегда пребывать в этом делании, – это признак прелести… И человек, будучи в этом делании, не может не подвергнуться умоисступлению и сумасшествию».

Но возвратимся к сюжету нашего мультфильма. Вот девочка уже на руках Господних, всё-таки дошла, или, точнее, допорхала, словно фея, в самую сердцевину бытия – в объятия Бога Отца. Правда, святой Григорий Палама исповедовал неприступность Существа Божия, Которое «вне всего», но присутствует с твореньем Своим по благодати «во всем». И я думаю, что, явившись в тонком сне всем сразу современным православным учителям веры, он спросил бы, в православных ли семинариях учились русские богословы, которые восхваляют эту картину? «Бога Никто не видел никогда, Сын Божий сый в лоне Отчем Сей явил», – говорится в Евангелии. Допущу легкую поправку с позволения читателей, – ещё видела девочка Серафима. А где же тот Господь, к Которому она обращена и глядит Ему прямо в глаза с телеэкрана? Обернитесь-ка назад – может, у вас за спиной стоит? Лично у меня такое жуткое ощущение было от этого взгляда сквозь меня, что захотелось перекреститься. Потому как мультипликационная девица, будучи дочкой священника, так и не додумалась этого сделать перед тем как полететь в гулянья по астральным мирам.

Однажды к святому Симеону Столпнику прикатила небесная колесница с возницей-ангелом прекрасным, посланником Христа, чтоб на небо наконец забрать угодившего Богу праведника. Он, воздев уже ногу над пропастью столпа, всё же перекрестился. И исчезло это сияющее светом явление тьмы. И Симеон остался жив. «И неудивительно, – восклицает апостол Павел, – потому что сам сатана принимает вид Ангела света». Господь таким образом обличил даже у такого великого святого скрытое самомнение, дьявольское хитросплетение льстивых помыслов в душе. Честной крест и трезвость духа – вот это и есть диаволу оплеуха.

Вспомним и святого Макария Великого, который, когда восходил ко Господу, все время повторял, потупив взор: «Я не достоин быть с Господом в раю».

Где же в этом мультипликационном рае молитвенное восхождение, где смирение умаляющегося пред Божьей милостью человека, путь даже с самой чистой душой, которая пред Ним все равно нечиста? По Даниилу Андрееву, над каждой страной есть свой так называемый "затомис", или небесная Россия, в которой живет синклит избранных. В этом раю на молитве предстоят лишь русские святые, возглавляемые русским царем. По-видимому, только им дано определять, какой у Господа цвет глаз и т.п., все остальные где-то ниже. Все это может быть возвышенно, но где же остальные святые Вселенской Церкви, которые не имеют строгой привязки к "Святой Руси"?

Автор этого мультфильма умудряется вместить в сюжет даже нижние миры из «Розы Мира» Даниила Андреева. Подруга Серафимы верила некой фее, которая её водила в иные пространства, мне кажется, того самого мира из недетского воображения, который посещала с другой лишь стороны сама Серафима. Явно бесовское начало, что рисовала маленькая атеистка и показывала своей верующей подруге, ужасает не меньше, чем то, что неявно видела дочка священника. Та же самая фея-софия не одно поколение русской интеллигенции водила сквозь низшие уровни "шрастров" в высшие сферы святой Руси небесного града Китежа. В этом мультфильме присутствует и выгодная нынешнему российскому церковному тренду политика, и мистика, и история, и её метафизическое небесное отображение. А есть ли здесь Христос?

Зачем вся эта чепуха столь изощренно и талантливо вливается в робкие и восприимчивые сердца детей, которые так искренно нам, взрослым, доверяют? «Самое опасное, неправильный образ молитвы, заключается в том – пишет свт. Игнатий Брянчанинов, – когда молящиеся сочиняют силою воображения своего мечты или картины, заимствованные по видимому из Священного Писания, а в сущности из своего собственного состояния, из своего падения, из своей греховности, из своего самообольщения и этими картинами льстит своему тщеславию, своему высокоумию, своей гордости, обманывает себя. Очевидно, что все сочиненное мечтательностью нашей падшей природы не существует на самом деле и есть вымысел и ложь, столь свойственны, столь возлюблены падшему ангелу».

«Приключения Серафимы» нельзя назвать детской сказкой, её можно охарактеризовать как философскую повесть, которая исходит из определенной картины видения мира и пытается ее обосновать, дать человеку некое особое «знание».

В классической сказке читатель живет в придуманном автором или народом волшебном мире со своими законами и правилами, которым нужно подчиниться, дабы научиться распознавать добро и зло, по слову апостола, «навыком сердца». Прекрасная мультипликация народных сказок из серии «Гора Самоцветов» российской студии "Пилот" изображает мир до бесконечности разнообразной человеческой души. Здесь есть и герой народных дум Егорий (Георгий Победоносец) и Василий Блаженный, и Николушка Чудотворец, есть и Господь, и бес, и ангел, но все это живет земной простой жизнью человека. Вы никогда не додумаетесь по сказкам изучать географию, историю, религию или физику, ибо она говорит об иной реальности, которая неразрывно связана с нашим миром. В этой народной мудрости присутствует вышний Логос – Христос, который, по слову апостола, «в сердцах начертан», ведь выбираешь только ты, куда идти и с кем водиться. В мире сказки небесные законы души главенствуют над земными понятиями плоти.

Не скажешь, что человечество не жило по совести до христианства, как и сегодня вне христианства. Когда ещё не было Евангелия, у людей была сказка. Древние философы-эстеты очищали мифологическую культуру Греции и Рима от богов и оккультизма, создавая авторские концепции осмысления человека. Они окультуривали миф, преображали его в этику. И мыслители современности, педагоги, включая Толкиена и Роулинг с её оплеванным многими христианами Гарри Поттером, говорят на языке мифологии ХХI века, но о простых человеческих ценностях. Это творцы сказок современности. Исходя из собственного горького опыта поиска истины, не побоюсь сказать словами апостола Павла, что это – детоводители ко Христу.

Какая жалость, что часто чисто православная пропаганда или апокрифичный стиль проповеди может от Него отводить, ужасать своей нереальной прелестью. Мой брат как-то задумался, а стоит ли сыну читать упрощенную сказочную версию Евангелия в виде сказки о Робике и Христе, не стоит из Бога делать сказочного героя, а из теологии сказку. Я ответил честно, что если бы мне в детстве таким голову забивали, то я бы наверняка прошел мимо Церкви. Мой путь пролегал от Котыгорошка и сказок Андерсена до светлых своей юностью рассказов Квитки-Основьяненко. А потом был Достоевский, а от Достоевского очень близко к Евангелию. «Сначала душевное, потом духовное», – писал апостол Павел. Философские пропасти этой мультипликационной повести предлагают сделать сразу прыжок в духовный мир.

Лукавство «Приключений Серафимы» заключается в том, что под видом сказки автор подает философию жизни, по сути профанируя реальность нашей веры. То есть он сознательно искажает реальный духовный мир, подчиняя его земному порядку вещей, каким-то идеологическим воспитательным целям или своим личным взглядам на духовность нашей Церкви. По этому творенью познается некая метаистория Руси, уже перенимается сомнительный духовный опыт. Господь вошел в историю земную – и этим отменил всякую другую виртуальную версию нашего спасения. Все внимание неба обращено на наше сердце, а мы почему-то в облаках летаем, ищем чудес, видений желаем, жаждем мистического знания, дабы обладать.

Апостол Павел, будучи в Филиппах, попал в тюрьму. Когда отворились ангелом двери его темницы, он остался на месте и других заключенных к этому призывал, ради стража, жизнь которого подвергалась опасности. Он мудро избегал соблазнов, жертвуя второстепенным ради главного – любви к человеку. Узрев такое смирение святого, темничный страж крестился сам, а вслед за ним – и весь его дом. На Павле подтвердилась истина: «Если бы мы были достойными христианами, то весь мир бы крестился» (блаж. Августин).

Наша героиня Серафима боролась за крест честной, скажут оппоненты, и поэтому дралась с воспитателями и убегала. Безусловно, крест великая святыня, но разве никто из нас не читал жития святых, у которых сдирали крест и связанных бросали в тюрьмы. Они две соломинки переложив крест на крест, с верой молились Господу распятому, в том числе и за тех, кто их терзал. В концлагере Освенцим под одной из нар написаны такие слова: «Господи, если по Твоей милости ты призовешь меня к Себе, я не войду в рай без тех надзирателей, чьими руками ты соделал мое спасение».

Я читал воспоминания советской чекистки, которая надзирала за святым Патриархом Тихоном, когда он был заключен под арест. Поспешу вас разочаровать: ни одной духовной беседы он с ней не провел и ко Христу даже не пытался обращать. Но она была до глубины души поражена его культурой жизни, простотой обращения и лаской даже к тем, кто явно хулил Бога. Он их жалел: «Бедные мои детки, как же мы, ваши пастыри, проглядели, потеряли ваши души». Когда его охрана не получала паек, он отдавал им все, что приносили ему его духовные чада. Образ этого великого в своем смирении святого промелькнул в мультфильме о Серафиме, но недопустимо сравнивать и ставить в один ряд с исповедниками и новомучениками дерзкую нервическую девочку.

Правда, наша героиня тоже делилась пасхальными яйцами сомнительного происхождения, но у меня нет ни малейшего сомнения, что они не Богом были дарованы. Что она этим хотела сказать? То, что она таки победила, довела до бешенства почти всю школу и таки доказала, что «я права», что у сильных людей сильный Бог? Автор даже проиллюстрировал древний апокриф о Марии Магдалине, которая как будто встречалась с императором Тиверием. Превратив яйцо из белого в красное, она доказала сходным образом истинность христианства. Вероятность их встречи крайне сомнительна и влияние на него христианства не совсем заметно. Тиверий редко бывал в Риме, он жил на маленьком хорошо защищенном острове, так как был одержим манией преследования и до конца своей жизни уничтожал сотни подозрительных личностей.

А что же наша Серафима? Пылает гневом к своим преподавателям, которые вполне по-человечески к ней относятся, она не молится о врагах своих смиренно. А если нет такой любви, так откуда, объясните мне, такие видения? Складывается впечатление, будто этот лик взят не из истории Церкви, а из недавнего советского вчера. Заметьте, даже старый учитель-фронтовик (один в один образ «доброго дяди» Сталина), который как бы в покаянии, обращаясь к девочке, задает сам себе вопрос: «А где твой Бог, почему он нам не помог, не победил фашизма, все должен был делать я сам». Сила характера, борьба и ненависть к врагам Христа, просто пионер православия. Но разве прп. Серафим, который ниц падал даже перед самыми последними грешниками в глазах человеческих, так бы поступил? Он голову склонил, когда его вполне несправедливо жестоко били простые лесорубы. Но в мультфильме Серафим только символ, посланник небесного "синклита".

Слава Богу, что в Церкви всегда были такие святые, которые трезвостью свое время солили: «Если кто, – говорит прп. Григорий Синаит, – с самонадеянностью, с высоким самомнением мечтает достигнуть высоких молитвенных состояний и стяжал ревность не истинную, а сатанинскую, того дьявол удобно опутывает своими сетями». Что же, соль неприятная вещь, но полезная для сохранения продуктов от гниения, а души от тления в закваске благочестивых на вид, но лукавых на вкус чувствах, которые возносят душу на небо восхищенного самолюбования, и низвергают до ада разочарования и отчаяния.

В Евангелии описаны христиане, теряющие благоразумие в захватывающей дух шоу-программе государственного духовного воспитания. Они становятся ни на что не годным песком, в который строители очередной империи добавляют воду слез народных и цемент идеологии, чтобы отлить монолит Вавилонской башни. Чем жертвуют и ради чего, и что хотят донести до сознания зрителя создатели образа Серафимы в этом мультфильме? И главный вопрос я себе задаю: почему с такой легкостью и энтузиазмом Церковь Православная благословляет сомнительное сочинение, сеет соблазн фальшивого понимания духовной жизни?

Мы смело переступаем границы созданного Богом порядка вещей в попытке заглянуть плотскими глазами «туда». Но, по слову апостола, «ни ухо не слыхивало ни око не видывало, что уготовал Господь боящимся его». Думаю, что это относится и к не боящимся взглянуть Ему в лицо с экрана телевизора.

Денис Таргонский

Теги: