На фото — храм Покрова Богородицы в Ингольштадте (Германия), 1947–1948 гг.

Можно возмутиться, увидев тризуб на царских вратах алтаря и начать кричать про «этнофилетизм» украинцев. Меня и самого мутит от таких зрелищ. Но ради справедливости следует признать, что это ничем не отличается от того, как византийствующие греки-романтики всюду тянут своих двуглавых орлов, украшают ими периметры иконостасов и носят их в виде панагии (панагия в виде орла двуглавого, а внутри – икона). Также это ничем не отличается от наличия флагов Греческого государства почти в каждом храме Элладской Православной Церкви.

Панагия с двуглавым орлом на греческом иерархе

Чем отличается этнофилетизм греков, русских или украинцев?

И так же это ничем не отличается от «великорусской идеи» о Москве как о Третьем Риме и как о «катехоне» (удерживающем от прихода антихриста) – идеи, которую сейчас популяризируют в российские массы Кирилл Фролов, Аркадий Малер, прот. Андрей Новиков и прот. Андрей Ткачев. Понятное дело, что это – заказная идея.

Но ведь и греки, хотя и кричат о «вселенском универсализме», на самом деле живут только воспоминаниями о своем былом «византийском величии».

Приходится согласиться с Вадимом Венедиктовым:

«Среди православного большинства постепенно формировалось восприятие Православия как национальной религии. Все это вело к тому, что Православие в понимании греков постепенно превращалось в национальную веру, и начинало играть подчиненную роль по отношению к национальной идее, а Церковь стала рассматриваться как греческий [или болгарский / русский / сербский и т.д. – sThg] национальный организм» (См. Венедиктов В.Ю. Католический прозелитизм на территориях Константинопольского Патриархата во второй половине XIX века (на примере греко-болгарских церковных противоречий).

Описывая исторические события, сопутствовавшие самопровозглашению автокефалии в Болгарии (1872 г.), Венедиктов пишет так, словно рисует картину с современных украинских автокефалистов:

«Церковный вопрос был на устах всех – не только мужчин, но и женщин, даже девиц и почти детей. Это была, как говорит современник из болгар, сам переживавший описываемое состояние, какая-то "мания", какое-то массовое сумасшествие" Национальные интересы болгар стали доминировать над церковными: "народность", "българщина" были воодушевляющими началами у болгар в церковной борьбе. Категорически отказываясь и малейшим образом поступиться первыми во имя последних, болгары саму власть Патриарха признали незаконной. Встали совершенно на непримиримую с греками точку зрения. Имели место даже случаи сожжения греческого Евангелия в церкви и другие подобные проявления фанатической ненависти ко всему греческому – очевидно, в отместку за уничтожение славянских книг и других славянских памятников греками. Стали изгонять греческих владык из болгарских епархий только потому, что они греки, признавши, наконец, даже священнодействия их и совершаемые ими рукоположения недействительными. Вмешательство султана в их церковное право признали не только законным, а даже власть его признали высшим для себя авторитетом, чем власть Патриарха».

Не напоминает ли это все украинскую войну за автокефалию, когда украинские национальные интересы и вмешательства светских властей ставятся во главу угла «церковной» жизни? Но это же относится и к «русскому миру». Ведь и Москва отстаивает свою автокефальность, исходя именно из этнофилетских принципов (которые были указаны выше). Т.е. русский этнофилетизм борется с украинским этнофилетизмом, а последним дирижируют греки-этнофилеты!

Чем отличается этнофилетизм греков, русских или украинцев?

Вот такова картина современной «православной» экклесиологии!

Существует ли из этого тупика выход? – В исторической ретроспективе, да. Альтернатива локальному этнофилетизму – универсализм империи. На чем вообще строят свое «богословие» этнофилиты? На том, что Церковь помогала созидать Христианскую империю (Римо-Византийскую), как союз наций во Христе. И папский Рим (заметим это римо-католикам) представлял как раз собою идею романского этнофилетизма в имперской упаковке! Латинский язык стал универсальным языком богослужения и документации на Западе. В основе любого имперского универсализма лежит определенный этнофилетизм (латинский или эллинский), волею обстоятельств ставший во главе угла цивилизации. Но сейчас такой империи нет, потому Церковь «должна» помогать созидать национальные государства так, как она помогала созидать имперское государство. Логика понятна! Но при учете, что сегодня отсутствуют христианские государства, запрос последних на участие в их деятельности Церкви как минимум, выглядит странно! Т.е. государство нам четко заявляет: «Я – светский институт, но для своего утверждения я не буду брезговать религией, когда могу использовать ее в качестве идеологического рычага для укрепления своего фундамента». В Христианской империи религия (по кр. мере, номинально и в своих целях) пронизывала самую суть государства и заставляла последнее учитывать истины Евангелия, считаться с религией как таковой. В секулярном государстве об этом и речи быть не может. Религию пускают в жизнь государства настолько, насколько это выгодно современным светским властям и политическим интриганам. Понятно, что Церкви тяжело варьировать между своим внутренним самоощущением и внешним давлением. Но на пике этнофилетских концепций от религии и Церкви берется только внешняя обертка, в которую государство комфортно сервирует свои интересы. 

Архимандрит Феогност (Пушков), кандидат богословия, священник Луганской епархии УПЦ (МП)

 Фото Facebook

Теги: