Бесчинный поступок феминистской панк-группы «Пусси Райот» в храме Христа Спасителя никого не оставил равнодушным: об этом писали везде и всюду, руководствуясь вполне здравым смыслом. Когда было извещено о том, что девушек задержали до вынесения судебного приговора, думалось, что жизнь Церкви вернется в свое привычное русло, но, как оказалось после, церковный ажиотаж вокруг P.R. лишь начал набирать обороты.

С разных сторон посыпались заявления от общественных организаций с требованием осудить хулиганок «по всей строгости закона», т.е. применить максимально возможную меру наказания. Затем, недели через две после учиненного «панк-молебна» священнослужители в московских храмах все как по команде стали зачитывать подобного рода воззвания якобы от имени прихожан: последним оставалось лишь подписаться. Чем вызвана была такого рода солидарность, сказать трудно. Официальных указаний сверху не было, однако то, что волна возмущения московских прихожан покатилась почему-то не сразу, а лишь две недели спустя после случившегося, выглядело, по крайней мере, странно.

«Что нам до того? и что в этом плохого?», - выразит свое удивление православный читатель. А в том, что подобные действия со стороны Церкви бьют не столько по феминисткам, сколько по ней самой.

Ведь основной причиной проведения кощунственной акции стал протест против заведомой поддержки Русской Православной Церковью новоизбранного Президента России, недоверие к которому в последнее время среди рядовых россиян заметно возросло. Солистки группы P.R. предстали пред общественным сознанием, как отважные девицы, не боящиеся открытого протеста «против Путина и Кирилла», что придало им ореол исповедниц, мучениц, страдалиц «за правду», то бишь за свое мировоззрение.

Русский человек с особым благоговением всегда относился к разного рода исповедничеству,  борцам «за правду». Если исповедник к тому же принимал образ юродства Христа ради, то таков пользовался еще бόльшим уважением, принимая народный титул «блаженного». Блаженных не трогали, их боялись: народ их настолько любил, что любое притеснение их со стороны власти могло привести к вспышке народного восстания.

Феминистки также юродивы. Не Христа ради, конечно. Но при предельном социальном накале страстей недосуг заниматься религиозными оценками общественных групп, вызывающих народные симпатии, поэтому бесовское уродство здесь может легко сойти на роль Христового юродства. В таком случае феминистки из отвратительных девиц могут в народном сознании превращаться в народных любимцев, что отчасти сейчас и происходит.

Когда воспевается герой, воспевается и его мировоззрение. Если российский народ в большинстве своем прославит феминисток (что вполне возможно), то апология гомосексуальной мерзости может стать одним из основ народного кредо. В таком случае Церковь ожидает презрение, извращенцев – признание: русская история столетней давности способна повториться.

Антипиар – тоже пиар. И чем дольше и зануднее звучат призывы власть имущих против тех, кто мешает их спокойствию, тем бόльшими симпатиями завладевают те, кто тем властителям мешает. Классическим примером тому может стать выступление отца Всеволода Чаплина на телеканале «Союз», длившееся четверть часа. Его монолог представлял собой околобогословские вариации на тему: «это возмутительно – это непозволительно». Желание придать своей позиции православную окраску привело о.Всеволода к изречениям, напоминающим мудрования Ивана Грозного. К примеру, «люди призывают применить всю силу закона для того, чтобы повторения таких случаев не было», т.е. применить максимально возможное наказание. И это во время Великого поста, когда православные христиане ежедневно взывают ко Господу об искоренении духа властолюбия и даре «не осуждати брата своего».

Отец Всеволод продолжает: «Для Церкви не так важно, по какой именно статье совершено преступление – важно, чтобы оно было названо преступлением – не легким правонарушением, а именно преступлением». Речь идет о хулиганских выходках в храме, являющимися административными правонарушениями, т.е. нарушениями общественного порядка, но никак не преступлениями. Здесь опять возникает путаница христианского с юридическим. Для христианского сознания это, безусловно, преступление. Преступление закона Божия, но никак не норм юридического права. Разве можно евангельский стих воспринимать с позиции Уголовного кодекса? Христианская нравственность соотносит к преступлениям не только бесчинства в храме, но и другие греховные действия, к примеру, супружескую измену. Неужели по этой причине необходимо признавать нарушение седьмой заповеди государственным преступлением? Тогда, следуя логике данного батюшки, необходимо любое нарушение заповеди Божией, любой грех классифицировать как преступление. Пусть тогда всю духовную ответственность возьмут на себя суды – попам меньше работы останется.

Кстати, насчет седьмой заповеди. Вспомним подобное требование к Иисусу Христу наказать женщину, «взятую в прелюбодеянии», по всей строгости закона (Ин. 8:3-4). Несмотря на всю легитимность требований, Христос избавил ее от приговора, ограничившись легким предостережением: «Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Если бы о.Всеволод употребил данные слова в отношении к феминисткам, этим бы выразил подлинную христианскую любовь к заблуждающим.

В конце своего выступления священнослужитель перешел к неоднозначным рассуждениям. «Наша Церковь является воинствующей, и именно поэтому она образ Церкви торжествующей. Церковь являет в мире образ страдающего Христа, образ гонимого Христа, но одновременно образ Христа как Царя царей и Господа господствующих. Образ Христа как Судьи и Мздовоздаятеля». Для того чтобы торжествовать в небесах, необходимо бороться на земле. С кем? Еще апостол Павел предостерегал, что наша брань направлена против бесов, а не против людей (см. Еф. 6:12), т.е., как объясняют святые отцы, против злого начала в нас самих. Но отец Всеволод думает иначе, изображая воина Христова не как ратоборца невидимой брани, а как воинствующего земного карателя. Благозвучная нелепица порождает карикатуру на христианский облик, выставляя ее в качестве образца для подражания. Чем это чревато для Церкви, пусть читатель рассудит сам.

«Наша Церковь являет образ Христа как Судьи»… Погодите, с каких пор Церковь начала являть нам Спасителя в таком странном образе? Христос возглашает серию притч о Царстве Божием, где сравнивает Себя с кем угодно, но не с судьей. Таковым Он Себя никогда не называет.

Известный образ Страшного суда, вошедший в народное сознание, отнюдь не православного происхождения. В Евангелии мы не находим словосочетания «страшный суд». Нет такого даже в Апокалипсисе. Нет этого и во всей Библии. Что-то похожее встречается разве что в одном из апостольских посланий, в котором говорится о «страшном ожидании суда» (Евр. 10:27). Но в том-то и дело, что страшным апостол называет ожидание суда, но не сам суд.

Данное словосочетание встречается, правда, в церковном календаре, когда речь заходит о мясопустном воскресенье. Название «неделя о Страшном Суде» объясняется евангельским чтением, положенным на сей день во время литургии. Но название это слишком образно. Вчитаемся в начальные строки чтения того дня: «Когда же приидет Сын Человеческий… и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов;  поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую» (Мф. 25:31-33) – и далее Господь раскрывает критерий такого разделения. «Приидет Сын Человеческий как пастырь», но не как судья. Слово суд Спаситель употребляет лишь в отношении к сатане, называемом им «князем мира сего» (см. Ин. 12:31, 16:11), но отнюдь не к людям. «Я не сужу никого. А если и сужу Я, то суд Мой истинен» (Ин. 8:15,16), - т.е. так называемый суд Иисуса не является судом в нашем смысле слова. «Не сужу, а если и сужу…» - это вовсе не слова грозного Судьи и Мздовоздаятеля, о котором говорит о.Всеволод. И это единственное место в Евангелии, в котором Спаситель говорит о суде людей.

Давайте посмотрим, что же Господь в действительности говорит о Себе в Четвероевангелии, с кем Он идентифицирует Себя:

«Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29);

«Я дверь овцам» (Ин. 10:7);

«Я есмь дверь» (Ин. 10:9);

«Я и Отец – одно» (Ин. 10:30);

«Я есмь воскресение и жизнь» (Ин. 11625);

«Я, Господь и Учитель» (Ин. 13:14);

«Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6);

«Я есмь истинная виноградная лоза» (Ин. 15:1, подобно и Ин. 15.5);

двукратное «Я есмь хлеб жизни» (Ин. 6:35,48);

двукратное «Я есмь хлеб, сшедший с небес» (Ин. 6:41,51);

двукратное «Я свет миру» (Ин. 8:12, 9:5);

троекратное «Я пастырь добрый» (Ин. 10:11,14).

Пожалуй, это все высказывания Спасителя о Себе Самом. Здесь мы не находим и тени образа взыскующего судьи (приходят на память слова преп. Исаака Сирина: «Не называй Бога справедливым, ибо если Бог справедлив, то я погиб»). А вот к образу доброго пастыря Господь обращается неоднократно. Пастырь отделяет овец от козлищ. Пастырь находит пропавшую овцу с тем, чтобы вернуть ее в стадо. Небеса утешаются не справедливому наказанию грешника, а обретению заблудшего…

Протоиерей Всеволод Чаплин, возглавляющий ОВЦО РПЦ, говорит от имени Церкви. Нет критических воззрений со стороны священноначалия. С ним не соглашаются лишь православные публицисты «меньшего масштаба» вроде автора данной статьи. Стало быть, о.Всеволод озвучивает официальное мнение РПЦ? А это тревожный сигнал. Для нее самой. 

Батюшка обеспокоен тем, что «оскорбили Бога и всю Церковь». Нет, не всю, многие чада ее считают иначе. Ничего оскорбительного в адрес Бога в феминистской песенке не пелось. Слово Бог в ней употребилось лишь однажды: «лучше бы в Бога… верил». Речь шла о Патриархе Кирилле, которому, по сути, и посвящены были эти черно-белые стихи. Да, сказано в его адрес слишком жестко и вульгарно, поэтому мы вправе говорить об оскорблении Патриарха. Но при чем здесь вся Церковь и тем паче Господь Бог? Неужто о Предстоятеле мы начали мыслить в римских категориях, воспринимая его как наместника Христа на земле?..

Речь о.Всеволода порождает еще один вопрос: можно ли говорить о приговоре, не выслушав объяснений обвиняемых? Конечно, нет, ведь даже самому отъявленному злодею на суде предоставляется возможность сказать свое слово. А участницы группы P.R. о причинах проведения «панк-молебна» высказались вполне явственно. Об этом можно узнать, к примеру, из их страницы Живого Журнала, для чего достаточно в любом поисковике набрать название их группы. Непонятно, почему наши церковные обличители столь почтенного уровня обошли их аргументацию молчанием.

Эти феминистки вовсе не считают себя воинствующими атеистами. Более того, несмотря на свои нетрадиционные взгляды, они весьма уважительно относятся к православию, некоторые из них считают себя даже верующими. Они приводят заповеди блаженства и другие изречения Спасителя. Они обращаются к Богородице с просьбой стать феминисткой и прогнать новоизбранного Президента. Возможно, их обращение в большей части глупо и странно, да и сам способ изложения молитвы откровенно безобразен. Но даже если причиной такого безобразия считать одержимость поющих, то дух демона, как известно, изгоняется не тюремным заключением, а молитвой и постом. 

Еще одна цитата из монолога о. Всеволода Чаплина: «Конечно, дискуссия этого эпизода и того, что последовало за ним, в обществе еще долго не прекратится». Следовательно, он полон решимости еще долго дискутировать по поводу поведения девушек из P.R., что послужит дальнейшему нарастанию их популярности. Отец Всеволод оказался их блестящим продюсером, сам о том не подозревая.

Протодиакон Андрей Кураев реагирует совершенно иначе, оправдывая действия панк-группы наступившей в то время «Масляницей», «времени скоморошества и перевертышей» (о чем участницы P.R., правда, тогда не имели никакого представления), вследствие чего определяет их действие в храме «законным безобразием». «Будь я  ключарем этого Храма, - считает о. Андрей, - я бы их накормил блинами, выдал по чаше медовухи». Феминистки это с восторгом цитируют. В итоге отец протодиакон также оказался неплохим имиджмейкером данных девиц.

Находятся среди российского священства и те, кто готов у них просить прощения за жесткую реакцию Церкви, впадая в другую крайность. Девочки из P.R. здесь представляются эдакими невинными страдалицами. Слащавое «муси-пуси»: муссирование невинности «Пусси Райот». А это дополнительные очки к рейтингу их народного признания.

Ну и, конечно, само название панк-группы, которое на всех без исключения православных сайтах употреблялось на латинице. Но данное словосочетание в английском - матерное. К чему же такое баловство в публицистике? Кто легализовал  англосквернословие в нашем церковном пространстве? Не говоря уже о том, что такие словесные шалости – еще один бонусный бал в рейтинговой оценке феминисток.

Возвращаясь к сказанному, стоит вспомнить о том, что Христа ради юродивые в отдельных случаях вели себя порой еще более вызывающе, чем эти «пусси». И никогда в Церкви это не считалось преступлением, никогда не выдвигались требования сурового наказания за подобное хулиганство.

К чему приведут нынешние неразумные месседжи известных церковных мужей, одному Богу известно. Об одном мы знаем точно: если бы не безрассудное рас-PR-ивание девушек из P.R., то Церковь в России снискала бы к себе больше доверия и признания. Летом прошлого года одна из активисток Femen нечто подобное провела у стен Софии Киевской. Кто о ней знает, кто сейчас помнит? Никто. А девчонок-«пусси» народ уже знает по именам.

Долго ли «великая и могучая» Церковь будет постыдно состязаться со взятыми под стражу девушками?

И долго ли при этом РПЦ будет испытывать свою судьбу?

Теги: