Война православных с православием

(о. Александр Шмеман)

1. «…а поле боя – сердце человеческое»

Когда перепуганные православные христиане с ужасом рассказывают, как все силы ада в Украине нынче ополчились на Церковь Христову, когда, казалось бы, нормальные жизнерадостные люди вдруг омрачаются и начинают выискивать «врагов православия», то поневоле вспоминаются слова из Евангелия: «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин 1,11). Кто ж конкретно эти самые «свои»? А это, как говорит Иоанн Златоуст «народ Божий», то есть Ветхозаветная еврейская Церковь, но он продолжает эту аналогию на Церковь Новозаветную…

«Религиозность русского народа, установившаяся за ним веками, к началу 20 столетия несколько пошатнулась. Как народ-богоносец, народ вселенского душевного склада, великий в своей простоте, правде, смирении, всепрощении - народ поистине христианский терял постепенно свой облик, подпадая под власть утробных, материальных интересов, в которых сам ли научался, его ли научали видеть единственную цель и смысл жизни...», — писал А. Деникин в своей книге «Очерки Русской смуты».

Русский генерал-патриот описывал в своих воспоминаниях, как в полевой церкви солдаты прямо в алтаре устроили нужник. Никто из трёхтысячного корпуса русских солдат и офицеров, выходцев из православного народа, «ничтоже вопреки глаголал» и спокойно ходил туда справлять нужду. Мне кажется, на этом должна была и закончиться детская сказка о том, что «враги православия» пришли к нам из безбожной Европы, как некогда из окаянной Азии, и научили людей ругаться матом, да отвратили от Бога. Атеизм начинается с поиска мелких врагов великого Бога, потом постепенно разрастается в любовь верующего человека к сильному Богу и презрением к слабым неверующим людям, а заканчивается вот этим.

2. Гонения – Древняя Церковь - Византия

Там, где начинается национализм, часто заканчивается любовь и терпение. Если бы не римское гражданство, мы не знали бы сейчас апостола Павла, ибо его забросали бы камнями иудеи и иудеохристане. Первые бесновались от того, что он предал закон Моисея, а вторых передергивало от одной только мысли, что он вынесет Христа за священные границы Израиля. Их праведный гнев смогли удержать не заповеди Божии, а римские легионеры.

Если бы не заступничество Римского Папы, то святых Афанасия Александрийского, Иоанна Златоуста, Софрония Иерусалимского и многих других светочей восточного православия просто физически уничтожили бы толпы православных византийцев. Возбуждала их к этому государственная пропаганда. Так происходило, когда слова святых выражали Христову правду, а не прихоти и политические интересы миропомазанных православных монархов.

Те, кого мы почитаем ныне как святых, ещё вчера были осуждены официальной государственной церковью, как «враги православия». Папы Римские не зря побаивались ездить в Константинополь. Папа Римский св. Мартин решил заступиться за православие, приехал в столицу Византии и публично осудил официально принятое в империи монофелитство. Он думал, что авторитет иерарха что-то да значит в православном государстве. Каково же было его изумление, когда за непокорность авторитету светской православной власти он угодил на рудники в Крым, и Константинопольский Патриарх сие благочестивое дело борьбы за чистоту православия благословил.

Те люди, которые поступали по совести и сохраняли здравый смысл, когда все вокруг сходили с ума, осуждались большинством как гордецы. Но когда эйфория благочестия не по разуму проходила, и они этим же большинством признавались святыми. В 662 году Максим Исповедник предстал на суде перед Константинопольским Патриархом и его синодом. Ему задали вопрос: «Так к какой Церкви ты принадлежишь: Константинопольской? Римской? Антиохийской? Александрийской? Иерусалимской? Ибо видишь – все они едины c нами». Исповедник отвечал: «Кафолическая Церковь есть правое и спасительное исповедание веры в Бога всяческих». В ответ на угрозу смертной казни он сказал: «Пусть исполнится то, что прежде всякого века определено обо мне Богом, и принесет Ему славу, определенную прежде всякого века».

В личном же диалоге с Патриархом преподобный сказал, что он себя не отделяет от Церкви, ибо на молитве читает диптих, в котором перечислены предстоятели всех Церквей Вселенной. Но вот с политической позицией синода он согласится не может, ибо это и означало бы отойти от евангельской истины. Официальные церковные власти нашли нужным, дабы не возбуждать лишних разговоров в обществе, отрубить ему руку, отрезать язык и выслать далеко за пределы столицы.

Очень часто бывали такие моменты в истории Церкви, когда единицы чистосердечных верующих людей перечили «большинству». В действительности же это «большинство» просто было власть имущим, вовлеченным в политику меньшинством, которое себя противопоставляло Церкви. Афанасий Великий, Василий Великий, Максим Исповедник, Марк Эфесский… считались в свое время дерзкими упрямцами, которые одни шли против всей православной вселенной, против блага Византийской Империи, желаний богопомазанного, а поэтому богоугодного императора. «Ожидаю за слово истины пострадать,- писал св. Василий Великий в одном из своих писем,- может быть и больше что-нибудь, а если не так, то без сомнения, быть изгнанным из Церкви и Отечества».

В церковной среде сегодня очень не хватает традиционной евангельской самокритики. Мы уверенны, что в Святой Церкви бывали беззакония лишь тогда, когда волки-еретики подкрадывались и разоряли Христово стадо. Но Иоанна Златоуста послал в изгнание вполне ортодоксальный император, чьим лютым врагом стал святой отец Церкви, а осудили его православные иерархи, исповедующие Никео-Цареградский Символ веры. Константинополь тогда по сути ушел в схизму на 30 лет, принципиально разорвал евхаристическое общение с Римом, потому что сие вопиющее беззаконие осудила Западная Церковь. Это был первый раскол между Востоком и Западом, но вот кто же тогда был этим самым «врагом православия», неужели те самые злостные и развратные латиняне?

Очень часто как церковное руководство, так и государственные чиновники обвиняли святых в «непослушании Церкви» и ереси: «Ты дерзок и идешь против Церкви и божественных постановлений. Кто ты таков, епископ, священник, мирянин чтобы перечить самому Патриарху? Ты один, а нас много, мы едины, и в этом наша сила и Божья истина».

С такими упреками обращались к св. Марку Ефесскому византийский Император Иоанн и измученные лишениями православные иерархи, участники Флорентийского Собора, который проходил несколько лет. Из-за него одного они не могли так долго вернуться домой, из-за него одного, они могли лишиться Родины, которую хотели защитить от турок с помощью Папы. Да таких и расстрелять не жалко! Не смотря на все это, он им ответил: «Соборы осуждали тех, кто не подчиняется Церкви. А я не возвещаю мое собственное мнение, и не ввожу ничего нового, и не пребываю в каком-либо чуждом или подложном догмате, но держусь беспримесного вероучения, которое Церковь от Самого Спасителя нашего Иисуса Христа приняла и держит».

Никто ни в чем не мог ему возразить по существу. Он, по мнению соборян, как православных так и латинян, совершил невиданную на то время дерзость. Мало того, что за державу не думал, так ещё и поднял руку на абсолютный, закрепленный веками авторитет Римского епископа, к которому на всех Вселенских Соборах прибегали как к третейскому судии, критерию истины. Вплоть до ХІV века Константинополь льстил с корыстными целями Риму, не смотря на разграбления святынь Востока крестоносцами.

Такова была политическая необходимость, которой Церковь временно споспешествовала. Но голос единиц святых отцов Церкви в действительности и выражал соборный голос Церкви, ибо они были просто свидетелями той Истины, которой Церковь живет всегда. Великая православная империя ромеев, а с ней и Великая Церковь рухнула, разбилась о камень веры сих «твердолобых упрямцев», которых мы ныне почитаем святыми. Они не желали ни на йоту пожертвовать Истиной даже тогда, когда государство было в опасности. Ибо точно знали, что вечен только Господь, а все земные Царства преходящи. Как гонимый Константином Великим Афанасий Великий в самом расцвете Империи, так и св. Марк Эфесский на её закате, не верили в царство земное, и не тешили себя глупыми перспективами на будущее Церкви в «православном государстве».

Осуждение лучших в Православной Церкви людей лишь подтверждает наличие той исторической, психологической атмосферы, в которой возникали великие ереси в Православной Церкви. Не коварные «латиняне, жиды, агаряне», насаждали ереси в умах христиан православных. Логика появления ереси очень проста, — не обязательно в голос исповедовать еретический Символ веры (арианский, монофизитский, монофелитский…). Перед тем, как совершить преступление, нужно было создать «государственное богословие», которое в свою очередь должно было подавить совесть, а потом хоть трава не расти. Просвещенные ересиархи в Византии в большинстве своем были епископами и патриархами. У мирян и духовенства не было таких материальных возможностей, чтобы дать жизнь какой-то враждебной церкви, но выгодной государству идеологии. Максимум на что они были способны, так это на секты. А вот государство всегда было заинтересовано в проповеди «единства», преданные Государству предатели Церкви выполняли этот заказ.

Но сначала, борясь за «чистоту православия», они искореняли насеянное в прошлом, дабы выращивать свое на отвоеванной у Христа в Церкви территории: «Один человек насадил виноградник и отдал его виноградарям, и отлучился на долгое время; и в своё время послал к виноградарям раба, чтобы они дали ему плодов из виноградника; но виноградари, прибив его, отослали ни с чем. Ещё послал другого раба; но они и этого, прибив и обругав, отослали ни с чем. И ещё послал третьего; но они и того, изранив, выгнали. Тогда сказал господин виноградника: что мне делать? Пошлю сына моего возлюбленного; может быть, увидев его, постыдятся. Но виноградари, увидев его, рассуждали между собою, говоря: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство его будет наше. И, выведя его вон из виноградника, убили. Что же сделает с ними господин виноградника? Придет и погубит виноградарей тех, и отдаст виноградник другим. Слышавшие же это сказали: да не будет!» (Лк 20, 9-16).

Наверное, никто когда-то и не думал, что Византия умрет, все были уверенны, что её враги не устоят перед нашим Богом, но она все-таки рухнула. Рухнула и Российская Империя. Наверное, все когда-то в мире будет по-другому, чем сейчас и в Украине, и в России, но я уверен, что литургия будет неизменно провозглашать торжество Царства Небесного над земными империями. «Благословенно Царство» не Российское и не греческое и не ромейское, а «Отца и Сына и Святого Духа. И ныне и присно и во веки веков».

Евангелие настолько честно говорит о Церкви и грехах христиан, что стрелки на «врагов православия» будет не корректно переводить, уроки Византии слишком очевидны, чтобы этого не заметить.

3. Гонения – Россия - Украина

Не лучше было святым и в России, ведь всюду люди одинаковые, и нет географических границ для греха человеческого: «Раб не больше господина своего. Если Меня гнали, вас будут гнать» (Ин 15,20). Прп. Льва Оптинского за его любовь к людям преследовала официальная церковная власть вплоть до запрета в служении. Его подозревали в неправославии и считали старческое, необычное на то время служение дерзостью и непослушанием Синоду. Почему-то не принято упоминать, что Серафим Саровский ушел из монастыря, где долгое время подвизался, в пустыню, потому что братия, завидовавшая его «популярности» среди людей, сделала ему жизнь в обители невыносимой, некоторые преследовали старца даже в его пустыньке. Преподобного перевели назад в монастырь не для того, чтобы удобнее было принимать людей, а чтобы людей было слишком много и батюшку нужно было просто запереть. Преподобного Амфилохия Почаевского братия так невзлюбила, что пришлось старцу с поломанными ребрами уходить к себе в село Иловицу и там молиться и помогать людям.

Гонители православия в реальности совсем не Диоклетианы, а праведные гении, ревностные православные христиане, которые разбираются в геополитике лучше, чем в своих грехах, и точно знают, кто враг православия.

Когда невозможно дотянуться до этих самых глобальных врагов Христа, они ищут их с параноидальной оторопью вблизи. Кого ж это во враги православия записать? Может, мужа униата, или жену католичку, соседа сектанта, или сына-автокефалиста, тёща-то у меня стопроцентная бандеровка, а может, это одноклассники моей дочки, которые смотрят МTV? Да, в украинские школы детей уже пускать нельзя, кругом одни враги... В нашем псевдоцерковном сознании царствует нравственный кодекс чекиста: «Как распознать врага, товарищ Сталин?» «Твоя совесть советского человека должна тебе подсказать где прячется враг, выявить его и самоотверженно бороться с ним».

Вот эта культивируемая в религии подозрительность и неприязнь к реальным людям косит всех без разбору, кто хоть с чем-то не согласен. Даже если человек в церковь ходит и исповедует Символ веры, постится, исповедуется и причащается, если он не "борется за православие", в нем что-то нечисто, либерализмом попахивает. А если бы даже под руку попались святые люди, умоляющие о покаянии и всепрощении, то их обзовут мягкотелыми пацифистами: «Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин 16,2). Это когда-то можно было проявлять любовь к «врагам», а нынче другие времена, мир докатился до ручки, антихрист завладел умами людей, да и не святые мы, наш удел борьба за православие!

На всероссийском Поместном Соборе Русской Церкви 1917-18 годов, когда начались массовые расстрелы духовенства, его делегаты точно определили главного «врага» православия в обращении Собора к народу русскому: «Православные, у вас высокое призвание и огромная ответственность перед Богом. Но к нашему общему стыду мы запятнали торжество Церкви Христовой своими тяжкими грехами. Мы сами творцы той неслыханной скорби, которую сейчас переживаем… И не какие-то обстоятельства, которые от нас не зависят тому причиной, а бездна нашего духовного падения».

Мне кажется, что если мы больше будем об этом думать, то и бояться за православие не придется. Если человек чувствует себя таким же грешным, как и все, ему стыдно искать виноватых на стороне, нарываться на провокации, озлобляться на всё вокруг. Господь нас лучше знает, чем мы сами себя, Он Сам Церковь хранит и от внешних грехов лишениями, и от внутренней гордыни скорбями, которые нам с благодарностью стоит принимать, дабы иметь тот вожделенный мир в душе, о котором молимся на каждой литургии. И это не утопия и не морализаторство, а самый, что ни на есть реальный из фактов на земле.

Кто виноват, что у нас все не так, как следует, и кого наказывать за это? Ну, конечно же, «врагов православия»! Святые отцы говорят, что если мы не принимаем со смирением скорбей, то делаем Бога виновником своих страстей, а это богохульство. Христос и Его святые это и есть Краеугольный Камень, «который отвергли строители, тот самый сделался главою угла» (Мф 21, 42). А потом, одумавшись, мы их почитаем и памятники им ставим «и это от Господа, и есть дивно в очах наших?» (Мф 21,42). Мы их гоним, а они за нас прощают и молятся про себя: «Прости им Господи, не ведают что творят. Они не виноваты, это Ты по моим великим грехам мне попустил заслуженно пострадать».

Моя совесть мне точно подсказывает, кто мой главный враг – это мои грехи. А мы её стараемся заглушить не только водкой, но и громкими молебнами, торжественным служением. Святой Паисий Святогорец говорил, что человек, участвуя в "великолепном богослужении", как бы забывается от красоты пения и обрядов, и забывает в этом молитвословии сердечно Богу помолиться о своих грехах.

Я не хочу сказать, что у нас все так плохо и все мы такие вот изверги, и что надо отменить торжественные богослужения. Нет, просто мы искренне не каемся перед Богом каждый день и каждое мгновенье нашей жизни, и поэтому не можем иначе ни с Богом, ни со святыми поступать. Выискивая врагов где-то вовне, мы никогда не обретем мир с Богом. В этом вся нелицеприятная правда о человеке, которая проявилась на свет Божий во Христе: «И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его» (Кол 2, 21-22).

Иногда бывает же такое «чудо», когда человек не кается, ни капельки ни в чем, о своем «темном прошлом» не жалеет, но очень быстро преображаются в ревностного борца за православие. Таким знаменитым «борцом» был у нас в Ровненской области легендарный депутат Червоний. Ещё вчера он входил в комсомольский актив области и вылавливал студентов, ходивших в храм на Пасху, прямо в электричках делал облавы с обыском сумок, на предмет пасхальных яичек и пасочек, а сегодня он похоронен прямо у алтаря Покровского храма УПЦ КП — борец с "московским православием", за православие "украинское". В принципе в его жизни ничего принципиально не поменялось, кроме фамилии, которую он сменил, когда был коммунистом из украинской традиционной «Васильченко» на более патриотичную - «Червоный». «Врагами православия» остались все те же украиноязычные с прежними фамилиями «московские попы», которых он ещё недавно преследовал как врагов советской власти, и в тех же храмах, на которые раньше он совершал облавы.

«Христианскому пути, христианскому возрождению, христианской перестройке во все времена противостоит путь антихристианский, который может именоваться по-разному, например «национально-патриотическим движением», который всегда ищет (и разумеется находит) внешние причины любых личных и национальных бед и нестроений. Внешним врагом может быть «всемирный жидомасонский заговор»…- не важно кто или что, модель навеки неизменна. Важно, что мне (или нам) каяться не в чем; не мы дошли, а они (какие-то люди и обстоятельства) довели нас до такой жизни », — пишет в своей книге «Записки сельского священника» о. Георгий Эдельштейн, советский священник-диссидент, «враг» официального советского православия, оставшийся до наших дней верным сыном Русской Церкви.

Ходящие в церковь люди не ходят по жизни путями Христовыми, живущие в храмах и монастырях христиане ни в чем себе не отказывают ради Бога и счастья, которое Он хочет подарить нам туне, по милости Своей не за «заслуги перед Отечеством». В этом главная причина расколов, нестроений и вражды между людьми, исповедующими Христа своим Богом. «Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших?» (Иак 1,4).

4. «Враги православия»

Церковь не может иметь врагов, Церковь молится «о всех и о вся». Сам Господь сказал: «благословляйте проклинающих вас и молитесь за врагов ваших». Враги могут быть у народа, у партии, у отдельного человека, которого окормляет Церковь.

Поэтому если у РПЦ эти враги есть, если она воюет с «врагами русского мира» или «врагами православия», значит она призывает ополчиться на конкретных людей. Если мы этому призыву поверим, значит, мы уже в ловушке у врага рода человеческого, «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф 6, 12).

Эта повседневная подозрительность и враждебность ко всему украинскому, отождествление национального православия только с расколом, — первый признак её определенной политической позиции. Вместо проповеди любви нам перечисляют врагов православия, а это «автокефалисты», «раскольники», «штундисты», «американцы», «секулярный Запад и содомиты»... имже несть числа. То же самое происходит с другой стороны — не будем покупать свечи в УПЦ (МП), потому как каждая свечка — это "пуля в лоб нашим детям". Как аукнется, так и откликнется.

А что, если не будет с кем воевать, что делать тогда, когда не будет против кого дружить, к чему призывать и за что бороться, когда ты осознаешь, что ты остался один-одинешенек и всех вокруг уже разогнал своим воинственным нравом, даже друзей по храму? Чем заняться в Церкви обычному человеку? Стремиться к Царствию Небесному по узкому пути?... Все это так туманно, и как же это осуществлять практически нам почти никто и не рассказывал. Борьба со страстями нам неведома, а вот как людей поедать с приправой праведного гнева нам вполне понятно, ибо этому и учиться не надо. «Наши враги – это суровые друзья», — писал св. Николай Сербский, потому что это десница Божья, препятствующая нашим страстям съесть наше сердце.

Главные враги православия — это мы сами. «Через меня считается несовершенным и непослушным Христос, ибо я уничтожаю и урезаю Его, и, будучи частью Тела Христова не возрастаю вместе с Ним по Духу» (прп. Максим Исповедник). Дай Бог нам мудрости хранить Христа в своем сердце, борясь со страстями собственными. Наверное, тогда у нас не будет ни времени, ни сил на то, чтобы обижать других, и стыдно будет мнить из себя правоверных.

Только тот, кто ведет постоянную внутреннюю брань, может понять, как трудно людям жить без благодати, и обымет всякого раскольника, сектанта или даже дьяволопоклонника со слезами жалости. Только тот сможет разумно пожалеть другого человека, кто на себе испытал ту неизмеримую боль души, которую терзают страсти, и ты ничего с этим не сможешь поделать. Только тот может иметь любовь к Богу, которая становится источником любви к людям, кто борется с собой. Ибо «кто строг к себе, тот милостив к другим» (прп. Серафим Саровский).

Денис Таргонский